ЧичасовНа прошлой неделе в Иране состоялась инаугурация нового президента страны Эбрахима Раиси. В Иране она проходит в два этапа. Первый — получение одобрения со стороны верховного лидера страны Али Хаменеи, так называемый танфиз, — состоялся 3 августа. Второй этап — принесение присяги перед меджлисом (парламентом) — состоялся 5 августа. Церемония прошла при беспрецедентных для Ирана мерах безопасности. Такие меры можно объяснить как протестами, продолжающимися на фоне засухи в южной провинции Хузестан, так и историческим опытом: в 2017 году, за два месяца до церемонии инаугурации Хасана Роухани, террорист, связанный с ИГ устроил теракты в парламенте и мавзолее Рухоллы Хомейни, тогда погибли 17 человек. Как отметили иранские СМИ,  на инаугурацию Эбрахима Раиси прибыли 115 представителей из 73 стран. Среди них 10 глав государств, включая президента Афганистана. Представитель ЕС – заместитель генсека внешнеполитической службы ЕС Энрике Мора был не самым высокопоставленным гостем. В 2017 году на инаугурации предшественника Раиси, Хасана Рухани, Евросоюз был представлен тогдашним руководителем европейской дипломатии Федерикой Могерини. У Моры ранг поменьше. Зато он имеет непосредственное отношение к переговорам в Вене – возглавляет Совместную комиссию СВПД. Таким образом, уже самим фактом участия в церемонии этого чиновника Евросоюз обозначил свой интерес в отношении Ирана.

Выборы без выбора

Как известно, с момента революции 1979 года в Иране неформальным главой страны является верховный духовный лидер, именно ему принадлежит последнее слово по всем государственным вопросам. Сегодня этот пост занимает аятолла Али Хаменеи. Раиси считается человеком Хаменеи, который публично высказался в поддержку судьи в предвыборный период, что во многом предопределило результат голосования.

Демократия по-ирански, в том числе и президентские выборы как ее проявление, весьма специфична. Глава исполнительной власти избирается всеобщим голосованием на четыре года с возможностью одного переизбрания. После подачи кандидатами заявок их рассматривает совет стражей конституции Ирана (в него входят 12 человек – шесть представителей духовенства, назначаемых Али Хаменеи, и шесть от парламента по рекомендации судебной власти). В этом году совет допустил к выборам семь кандидатов из 592, подавших заявки. Интересно, что в числе недопущенных оказался и бывший президент Ирана Махмуд Ахмадинежад. Незадолго до дня голосования трое из числа допущенных отказались от участия. Так что в избирательных бюллетенях оказались четверо: помимо Раиси в выборах приняли участие секретарь Совета по целесообразности принимаемых решений Мохсен Резаи (консерватор), заместитель председателя парламента Амир Хосейн Казизаде Хашеми (консерватор) и бывший глава ЦБ Абдольнасер Хеммати (реформист).

В Иране нет обязательного голосования. Те, кто голосует, получают штампы в своих свидетельствах о рождении, подтверждающие, что они проголосовали. У многих есть опасения, что отсутствие штампа может повлиять на возможность поступить на учебу или трудоустроится, на получение различных пособий. Это заставило многих прийти на избирательные участки, но при этом испортить бюллетень в знак несогласия с режимом. Число испорченных бюллетеней (4,1 млн.) было больше, чем получил кто-либо из трех соперников господина Раиси. И это несмотря на то что Али Хаменеи предупредил: этого делать нельзя.

Таким образом, получается, что победа Раиси выглядит не столь триумфально, как кажется на первый взгляд. Впрочем, все это не помешало его идеологическому противнику уходящему президенту страны Хасану Роухани сразу после объявления результатов голосования поздравить своего преемника с победой.

Восьмой президент Ирана получил 17,9 млн (или примерно 62%) голосов тех, кто пришел на избирательные участки. Явка составила всего 48,8% — это самый низкий показатель за всю историю президентских выборов в Иране. Единственный кандидат-неконсерватор, бывший глава Центробанка Ирана Абдольнасер Хеммати, причисляющий себя к умеренным кругам, получил 2,4 млн. голосов. Для сравнения, бывший  президент Ирана Хасан Роухани на выборах 2013 года набрал 18,6 млн. при явке 72,7%, а в 2017 году он победил с 23,6 млн. и явкой 73,3%.  Нынешние выборы — не первая попытка Раиси занять президентское кресло. В 2017 году он проиграл Хасану Роухани (который, кстати, в Иране считается либералом). С тех пор Раиси отстраивал свой политический образ ярого борца с коррупцией. Своим предвыборным коньком в этой кампании Раиси сделал обещания облегчить безработицу и добиться снятия экономических санкций США, которые сделали жизнь простых иранцев невыносимой.

Впервые за много лет выборы были лишены интриги, и это отвратило многих иранцев от участия в голосовании. Выборы мало что изменят во внутренней и внешней политике Ирана, говорят эксперты. Разве что у нее появится новое лицо, которое уже прочат в преемники реальному руководителю страны — верховному лидеру аятолле Хаменеи. «Люди просто не верят, что выборы как-то улучшат их повседневную жизнь или помогут решить проблемы в стране — экономический и политический кризис, коррупцию, неравенство и изоляцию», — говорит иранский демократический активист Али Афшари в комментарии BBC. Ни один из кандидатов, включая Раиси, не смогли  предложить политическую программу или какую-либо повестку, которая описала бы, как они будут решать проблемы избирателей.

А их очень много. Это и экономика — из-за санкций, введенных бывшим американским президентом Дональдом Трампом в рамках его политики максимального давления, обрушился риал, а инфляция ускорилась; и дорогостоящий конфликт Ирана с Западом из-за ядерной сделки с США и пятью мировыми державами.» Люди говорят не о демократии и свободе, а о том, сколько стоит йогурт и на сколько подорожал хлеб, — подтверждает бывшая тегеранская корреспондентка The New York Times и сотрудница вашингтонского Middle East Institute Назила Фатхи. — Не то чтобы людей больше не интересовала политика, но сейчас все их мысли занимает экономика. Люди задушены, задавлены проблемами».

Младший партнер

Выборы президента в Иране не имеют такого значения для политической системы страны, как, например, выборы в США. В Иране почти абсолютная власть принадлежит не президенту, а Высшему руководителю, рахбару – в настоящее время это Великий аятолла Али Хаменеи. Кстати,  само название Иранского государства,«велаят-е факих», то есть «Государство владыки-богослова» (которое на иностранные языки не совсем точно переводят как «Исламская республика»), означает, что этот духовный лидер, которого практически нельзя сместить, обладает почти абсолютной властью, полным контролем над силовиками, с правом вмешиваться в решение любого вопроса. Президент же, будучи светской фигурой, представляет страну на международной арене, а также де-факто исполняет обязанности премьер-министра. Такая дихотомия власти установилась в Иране с момента Исламской революции в 1979 году, с тех пор консервативные шиитские исламские ценности определяют внутреннюю и внешнюю политику страны. Президента же воспринимают как посредника между светскими лидерами западного мира и иранской духовной элитой, что помогает находить точки взаимодействия с Исламской Республикой и снижать геополитические риски, а внутри Ирана вырабатывать сбалансированную внешнюю и внутреннюю политику. Уже давно президенты в стране представляют условные два лагеря. Реформисты выступают за частичную либерализацию, в том числе в экономике, за переговоры с Западом и активизацию внешних связей. Консерваторы завинчивают гайки, когда видят угрозу религиозным ценностям, конституционному строю, военной безопасности и слишком обнаглевших западных «партнеров».

Who is Mr. Раиси?

Новый президент Ирана – классический политический консерватор, религиозный выходец из судебной системы государства. Его жизненный путь и политическая судьба характерны для высшей иранской элиты, управляющей страной после свержения шаха Мохаммеда Реза Пехлеви в 1978 году.

В этом году Эбрахиму Раиси исполняется 61 год. Он родился во втором по величине городе Ирана – Мешхеде. Его отец и мать носили титул сейидов, которые считаются потомками семьи пророка Мухаммеда. Принадлежность к религиозной элите страны во многом предопределила карьерный путь Раиси, скорость и высоту подъема в верхние эшелоны власти. В 1975 году Эбрахим поступил в семинарию в Куме – главном интеллектуальном центре шиитского ислама, где учился у известных исламских ученых. После завершения курса семинарии окончил магистратуру по частному праву, а затем получил степень доктора в области юриспруденции и права в Университете Шахида Мотахари. Судебная карьера будущего президента страны началась в 1980 году, когда двадцатилетний молодой человек был назначен прокурором в пригороде Тегерана Карадже. Через два года его делают уже прокурором одной из провинций – Хамадан. А еще через три года Раиси переезжает в столицу и становится заместителем прокурора Тегерана. Прокурорская стезя привела его в 2014 году к должности генерального прокурора страны. Через пять лет он становится главой судебной власти Ирана. В ноябре 2019 года после вступления на эту должность Раиси попал под санкционный список США, поскольку в 1988 году он входил в комитет, издававший смертные приговоры оппозиционерам исламского режима. Для многих западных правозащитников Раиси до сих пор ассоциируется с кровавой серией политических процессов и казней по окончании ирано-иракской войны. В тот период он был судьей в революционном суде Тегерана, подвергал, по сведениям Amnesty International, чистке противников. Сам Раиси эти обвинения, естественно, отвергает, объясняя их кознями противников Исламской республики.Будучи потомком пророка Мухаммеда, Раиси имеет право носить черный тюрбан –  значительный фактор для религиозных избирателей. Кроме того, это дает ему возможность принять пост духовного лидера Ирана. Кстати, Раиси и аятолла Али Хаменеи земляки, оба родились в Мешхеде. Поэтому эксперты предполагают, что именно Раиси сменит Хаменеи на посту верховного лидера.

Внутренние приоритеты президента Раиси

Иран переживает сразу два масштабных кризиса — пандемию и санкционное давление Запада, которое привело к обрушению национальной экономики. В стране зарегистрировано в общей сложности свыше 3,9 млн случаев заражения и более 91,8 тыс. умерших — это самый высокий показатель смертности на всем Ближнем Востоке. В сутки в Иране фиксируют около 39 тыс. случаев заражения коронавирусом. Раиси нужно будет сконцентрироваться на ускорении темпов вакцинации — пока из 84 млн иранцев прививку получили около 2%. Вторым приоритетом  внутренней политики будет экономика, которая демонстрирует нулевой рост. Рекордные за всю историю Исламской Республики инфляция и падение фондового рынка, рост курса доллара, достигший 700%, сокращение строительства жилья на 50% и самый высокий уровень социального неравенства за последние десять лет. Коррупция, помноженная на напряженные отношения с Западом, препятствует привлечению иностранных инвестиций и созданию благоприятного для них климата. Прямые иностранные инвестиции, повысившись, было, до $5 млрд в 2017 году упали ,до $1,34 млрд. в 2020 году. Во время президентских выборов, которые состоялись  в июне, кандидаты практически все внимание посвятили именно внутренним проблемам страны, которые во многом связаны с неумелым управлением внутренними ресурсами и коррупцией. Без высвобождения зарубежных резервов и возврата экспорта энергоресурсов на предсанкционный уровень начать эффективно  оздоравливать экономику не представляется возможным. Поэтому в повестке нового президента одни из ключевых вопросов — это снятие санкций против Ирана, которые тормозят развитие экономики и без того ухудшают нелегкую жизнь иранского народа.

Внешний вектор

Ключ к снятию санкций в отношении Ирана сегодня находится в его возвращении к выполнению Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД), который получил название «ядерная сделка».

История вопроса

Работы по созданию ядерной энергетики велись в Иране ещё с конца 1950-х годов. В этом ему помогали фирмы и специалисты из США, Франции и ФРГ. В городе Бушере строилась атомная электростанция, ожидалась поставка не менее 23 реакторов от западных фирм. После свержения шаха Мохаммеда Реза Пехлеви в результате исламской революции 1979 года, новое религиозное руководство до середины 1980-х забыло про атомную энергетику. В 1992 году были подписаны соглашения с КНР и Россией о строительстве атомных электростанций. Российская сторона взялась достроить электростанцию в Бушере, которая до революции была построена более чем на 80%,  но пострадала в последующее время. Китай по соглашению с США в 1997 году прекратил сотрудничество с Ираном в ядерной сфере.С 2002 года начала появляться информация о том, что в Иране планируют развивать не только мирный атом, но и создавать ядерное оружие. В 2004 году под давлением МАГАТЭ и международного сообщества Иран заявил об отказе от работ по обогащению урана, но в 2006 году начал их снова. Совет безопасности ООН в связи с этим принял против Ирана меры по ограничению экспорта нефти, которые негативно отразились на экономике страны. После прихода к власти в 2013 году нового президента Хасана Роухани начались переговоры, и в 2015 году было утверждён Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД) по иранской ядерной программе, получивший неофициальное название «ядерная сделка». В соответствии с планом с Ирана снимались все санкции в обмен на полный международный контроль над ходом работ в области ядерных технологий. В 2016 году была запущена достроенная при помощи России атомная электростанция в Бушере. В 2018 году президент США Дональд Трамп объявил, что Иран нарушает условия СВПД. и поэтому США выходят из сделки и восстанавливают все санкции. Другие участники плана, — Россия, Китай, Великобритания, Франция и Германия, не согласились с действиями США. Поскольку США угрожают санкциями всем, кто будет вести торговлю с Ираном, для торговли с этой страной создаётся независимый платёжный механизм.

Еще на этапе избирательной кампании нынешний президент США Джо Байден обещал вернуться в СВПД. В начале февраля 2021 года верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи заявил, что страна вернется к соблюдению «ядерной сделки», только если США отменят свои санкции. В ответ Джо Байден объявил о готовности начать переговоры с Ираном и отказался от обвинений его в срыве «ядерной сделки», которые выдвигала предыдущая администрация. Для Байдена возрождение ядерной сделки в каком-то смысле дело чести: СВПД был сформулирован и подписан в годы работы администрации Барака Обамы, у которого сам Байден был вице-президентом.

Переговоры по возвращению Ирана и США к выполнению СВПД начались в апреле 2021 года в Вене. Последний раунд переговоров завершился 20 июня и в очередной раз результатов не дал. Стороны взяли паузу до инаугурации нового президента Ирана. По мнению экспертов, следующий тур переговоров может состояться 15-20 августа, сентябрь и даже октябрь.

В день инаугурации президента Раиси США вновь призвали Иран вернуться к возобновлению переговоров по «ядерной сделке». «Наше послание президенту Раиси такое же, как и наше послание его предшественникам … США будут защищать и продвигать интересы нашей национальной безопасности и интересов наших партнеров. Мы надеемся, что Иран сейчас воспользуется возможностью для продвижения дипломатических решений», — заявил официальный представитель Госдепартамента Нед Прайс. «Мы призываем Иран в ближайшее время вернуться к переговорам, чтобы мы могли попытаться завершить нашу работу», — добавил Прайс во время очередного брифинга. Он отметил, что «этот процесс не может продолжаться бесконечно», и в какой-то момент выгоды от возобновления соглашения 2015 года будут сведены на нет продвижением ядерной программы Ирана.

США сделали пас, теперь мяч на стороне Ирана. Надо сказать, что на своей первой пресс-конференции Раиси дал понять, что он, похоже, готов к диалогу с Западом. Но он не Роухани. Он не готов к встрече с Байденом, но хочет мирного сосуществования. Если Соединённые Штаты начнут снимать санкции и вернутся к ядерной сделке, Иран, естественно, вновь начнёт выполнять её условия, создавая взаимовыгодную ситуацию. Сам факт готовности Раиси продолжать переговоры в Вене ярко иллюстрирует неизменность общего внешнеполитического курса Тегерана. Внутренние расхождения между реформаторами и консерваторами не должны вводить в заблуждение. В любом случае основным игроком в Иране остается аятолла, без санкции которого не происходят ни дипломатические переговоры с Западом, ни активизация региональной экспансии. При общих заявлениях о готовности  возобновить переговоры по СВПД существует ряд причин для пессимистического сценария. Во-первых, поскольку сроки многих ограничений по СВПД истекают, Вашингтон предлагает после восстановления соглашения начать переговоры по «расширенной ядерной сделке», включающей в себя вопросы о ракетной программе и региональной деятельности Ирана. Президент Раиси категорически не приемлет эти американские требования. Во-вторых, вопрос санкций. Иран хочет снятие всех санкции, в том числе и по ракетной программе и по правам человека. Кстати сам Раиси тоже находится под санкциями, которые США ввели против него еще до того, как он занял этот пост. Из-за ограничений, принятых в его отношении, Раиси может столкнуться с трудностями при зарубежных поездках для выступлений, например с трибуны Генассамблеи ООН. При этом и в Белом доме, и в Госдепе настаивают на том, что не собираются отменять эти персональные ограничения против Раиси, введенные администрацией Трампа на основании обвинений в нарушении прав человека. Кроме этого, Иран хочет получить чёткие гарантии того, что при следующей администрации США не выйдут из СВПД, хотя американцы утверждают, что законодательство Соединённых Штатов не позволяет предоставить такие гарантии. Сейчас ни США, ни Иран явно не готовы на односторонние уступки. В итоге они могут оказаться перед выбором: пойти на некие компромиссные договорённости или продолжить настаивать на своём, что может привести к разрушению СВПД и к обострению военно-политической обстановки в регионе с непредсказуемыми последствиями. Поэтому даже если соглашение по СВПД будет достигнуто, оно будет ограниченным и не выйдет за рамки «ядерной сделки». И тут нельзя не согласиться со старшим научным сотрудником Фонда Карнеги Каримом Саджадпуром: ««Победа Раиси сигнализирует о том, что Иран будет сопротивляться стремлению администрации Байдена договориться о дальнейшем соглашении, что также касается ракетной программы Тегерана и региональных амбиций. Это может создать дилемму для Байдена: если США попытаются контролировать Иран новыми санкциями, Тегеран может ответить на это восстановлением ядерной деятельности и атаками через своих доверенных лиц. Доверенные лица Ирана на Ближнем Востоке знают, что администрация Байдена стремится уменьшить региональное присутствие Америки».

Примирение или иллюзия?

Для Раиси еще одним внешнеполитическим приоритетом будет налаживание отношений со странами Персидского залива и прежде всего с Саудовской Аравией. Долгое время холодная война между Саудовской Аравией и Ираном  оставалась ключевой чертой регионального баланса сил на Ближнем Востоке. Отношения между Эр-Риядом и Тегераном серьезно обострились в марте 2015 года с началом аравийской коалицией во главе с Саудовской Аравией военной операции на территории Йемена против движения «Ансар Аллах» (хуситы), которая продолжается до сих пор. В исламской республике эти действия королевства расценили как дестабилизацию обстановки в регионе. В свою очередь саудовская сторона обвиняет Иран в поддержке хуситов, направляющих свое оружие, в частности беспилотники, также и против Саудовской Аравии. Очередной виток ухудшения отношений двух стран произошел 2 января 2016 года после казни в Саудовской Аравии шиитского проповедника шейха Нимра ан-Нимра. В ответ иранские протестующие устроили погромы в саудовских диппредставительствах в исламской республике. Вслед за этим Эр-Рияд потребовал от иранских дипломатов покинуть территорию королевства. Ситуация стала меняться при президенте Ирана Хасане Роухани, который неоднократно заявлял о желательности примирения с основным геополитическим противником.

В начале мая текущего года Иран и Саудовская Аравия официально признали факт прямых переговоров. Не исключено, что  решение Саудовской Аравии переговорить с Ираном с глазу на глаз повлияла сохраняющаяся уязвимость ее нефтяной инфраструктуры. В последние месяцы трансграничные атаки хуситов на нефтеперерабатывающие объекты компании Saudi Aramco участились. Не случайно саудовских официальных лиц на встречах в Багдаде представляет глава разведывательного ведомства: проблемы в сфере безопасности остаются для Эр-Рияда приоритетными. Однако основным фактором, повлиявшим на решение саудитов, очевидно, стала готовность администрации президента США Джозефа Байдена вернуть Иран за стол переговоров и восстановить СВПД, чтобы снизить напряженность на Ближнем Востоке.

Поэтому на своей первой пресс-конференции Раиси подробно остановился на недавних переговорах с Саудовской Аравией, задав конструктивный тон для дальнейших усилий. Правда, новоизбранный президент категорически исключил какие-либо уступки по иранским баллистическим ракетам. Эта позиция отражает давний консенсус иранского правительства по вопросам безопасности, подразумевающий, что военная мощь является наиболее важным инструментом сдерживания региональных противников Ирана, таких как Израиль и Саудовская Аравия.

На грани войны 

Сразу после избрания новым президентом Ирана Эбрахима Раиси премьер-министр Израиля Нафтали Беннет призвал мировое сообщество осознать угрозу со стороны Тегерана и не питать иллюзий относительно новоизбранного иранского президента Эбрахима Раиси.  Израиль всегда ставил под сомнение тот факт, что ядерная программа Ирана носит исключительно мирный характер.  В Иерусалиме убеждены, что Тегеран работает над созданием собственного ядерного оружия. Министр обороны Израиля Бенни Ганц в интервью газете Yedioth Ahronoth заявил, что Иран остается источником нестабильности на Ближнем Востоке. На вопрос о том, готов ли Израиль при необходимости нанести военный удар по Ирану Ганц ответил утвердительно. После встречи с представителями Совета Безопасности ООН Ганц написал: «В беседе с зарубежными коллегами я подчеркнул, что пришло время действовать. Слов недостаточно. Пришло время для дипломатических, экономических и даже военных дел — иначе атаки не прекратятся». Сегодня отношения Ирана и Израиля находятся в точке кипения. Это и нападение на танкер «Мерсер стрит». США и Израиль заявили, что власти Ирана при помощи дронов нанесли удар по танкеру с нефтепродуктами у берегов Омана. Иран эти обвинения отвергает. И переговоры президента Раиси с высокопоставленными представителями движения ХАМАС и палестинского «Исламского джихада», которые были приглашены на церемонию инаугурации. Глава хамасовского политбюро Исмаил Хания заявил президенту Ирана, что привез поздравления от «палестинского народа со всех частей Палестины». В свою очередь, новый президент Исламской Республики похвалил арабское сопротивление за то, как оно проявило себя во время майского вооруженного конфликта с Израилем, который продолжался 11 дней. Он выразил уверенность, что военная операция против еврейского государства «вселила надежду в друзей и отчаяние во врагов». Он уверил, что Иран никогда не откажется от помощи палестинским фракциям. Издание Jerusalem Post утверждает, что в этом контексте переговоры между Раиси и палестинскими лидерами свидетельствуют о готовности Ирана усилить вовлеченность в региональные дела и создать новую головную боль для Израиля. По его оценкам, предыдущие лидеры Исламской Республики создали для этого хорошую почву. «Похоже, что в последних встречах есть реальные сигналы и сообщения», – пишет газета, отмечая, что эмиссары ХАМАС и «Хезболлы» заняли почетные места во время инаугурации Раиси, оказавшись впереди даже представителя Европейского союза. «Эксперты отмечают, что присутствие лидера ХАМАС Исмаила Хании демонстрирует, как Иран заявляет о своей приверженности ХАМАС», – пишет Jerusalem Post.

. Следует отметить, что война между Израилем и Ираном может начаться в любой момент. Израиль как никто другой не заинтересован в «ядерной сделке» потому что  она ведет к восстановлению иранской экономики, а значит, и к росту влияния Ирана. И конечно, Израилю важно сохранить свою монополию на ядерное оружие в регионе. Это может подтолкнуть его к резкому ответу Ирану. Израиль мог бы нанести удары по секретным заводам, по важнейшему иранскому порту Бендер-Аббас, по нефтяным терминалам на острове Харк. Это сорвало бы переговоры Ирана и США по ядерной сделке.

Однако у Ирана заготовлен асимметричный ответ – ракеты проиранских боевиков «Хезболлы» в Ливане нацелены на Израиль. Кроме того, на Израиль нацелены и ракетные системы проиранских сил в Ираке и Северном Йемене. Это могут быть высокоточные ракеты и дроны, способные поразить объекты военной и гражданской инфраструктуры. Так, в сентябре 2019 г. дронами был атакован крупнейший нефтеперерабатывающий завод в Саудовской Аравии в Абкайке. Ответственность за случившееся взяла на себя военизированная проиранская группировка шиитов-зейдитов «Ансар Аллах», действующая на территории Йемена. Вопрос о принадлежности тех дронов до сих пор открыт. Одни утверждают, что это адаптированные к военным нуждам китайские коммерческие модели, другие заявляют о поставках боевикам ударных дронов прямо из Ирана.

Пока система взаимных противовесов удерживает все стороны – Израиль, США и Иран – от полноценной войны. Вместе с тем ее вероятность не нулевая. Все зависит не от прочности внешнего контура, а от динамики внутри каждой из этих трех стран.

Восточный поворот

Санкции США, настороженность, а то и откровенная враждебность Запада к Ирану толкает его в объятия Китая. И первый шаг в этом направлении был сделан в марте 2021 года, когда  Китай и Иран подписали Договор на 25 лет о стратегическом партнерстве. По информации The New York Times, в течение 25 лет Китай вложит в иранскую экономику $400 млрд. Взаимодействие позволит КНР укрепить свои позиции как главного партнера Исламской Республики в сфере торговли, объем которой сейчас, по официальным оценкам Тегерана, составляет $18 млрд в год. До снижения цен на нефть и введения антииранских санкций Трампом, эта цифра составляла $52 млрд. Сотрудничество в нефтегазовой отрасли по понятным причинам выгодно обеим сторонам. Китай, по сути, гарантировавший себе в ближайшем будущем звание крупнейшей экономики мира, получает источник энергоресурсов. Особую привлекательность этих поставок обеспечивает солидный дисконт. Китаю нужна дешёвая иранская нефть, которую Тегеран предоставляет растущей китайской экономике дешевле других поставщиков. Ему нужны безопасные и гарантированные поставки, чтобы обеспечить энергетическую безопасность страны и стать экономикой номер один в мире. Ничего личного, просто бизнес.

В самом Иране расширение сотрудничества с Китаем не все восприняли на ура — кто-то в соцсетях начал говорить о том, что страна едва ли не «продалась» Пекину. Аятолла Хаменеи взял однозначный курс на Восток, что уже породило в Иране широкую общественную дискуссию, и противники соглашения приводят в пример Шри-Ланку, которая стала в итоге геополитическим заложником Пекина. Или пример из недавней иранской же истории — сдача в концессию нефтяных недр в 1901-м Англо-персидской компании шахом, нуждавшимся в средствах. Совсем недавно в одной из центральных иранских газет, «Джомхури-йе Эслами», появилась интересная статья. В ней, в частности, говорится следующее: «В длительной истории с ядерной сделкой и всеми обстоятельствами по ее выполнению, Китай как одна из сторон, подписавших соглашение, оказался не готов выполнять свои обязательства: он, в том числе, свернул все свои инвестиции, которые должен был выполнить в Иране, и неоднократно поступал так, как сторона, доверять которой затруднительно». Напомним, что в 2016 году китайская сторона говорила о крупных инфраструктурных проектах в Иране. Однако в январе 2021 года стало известно, что Китай вышел из важнейшего инфраструктурного проекта электрификации железной дороги Тегеран — Мешхед стоимостью $1,5 млрд. Договор был подписан в 2017 году, как раз по итогам того самого исторического турне Си Цзиньпина в Иран. Мешхед — это «стратегический» город знати шиитского духовенства с резиденцией аятоллы Хаменеи, его же финансового фонда и шиитских святынь, поэтому электрификация 926-километровой (одной из немногих в Иране) двухпутной рельсовой дороги была важной частью ирано-китайского инвестиционного портфеля. Дожив до 2020-го, Иран так и не дождался миллиардов китайских инвестиций, и министр транспорта ИРИ заявил о выходе Китая из проекта. Издание «Джомхури-йе Эслами» советует новому президенту Раиси быть очень осторожным с китайскими партнерами и лучше следовать принципу, заложенному еще Верховным лидером Ирана и вождем Исламской Революции, Аятоллой Хомейни — «ни Запад, ни Восток». Ибо и Запад, и Восток в смысле выполнения международных обязательств ведут себя ненадежно потому что ставят во главу угла свои интересы и свою выгоду. А  вот для США китайско-иранская сделка будет своевременным напоминанием о том, что уменьшение американского военного присутствия на Ближнем Востоке вовсе не означает, что Америка сможет «полностью покинуть» регион.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here