Лидеры стран Евросоюза отказались от идеи встречи на высшем уровне с российским руководством, предложенной Германией и Францией перед началом саммита Евросоюза в Брюсселе, который прошел 24-25 июня. Против идеи встречи с Путиным выступили десять европейских лидеров, главным образом представители стран Восточной Европы. 

Тем не менее, европейские руководители высказались за взаимодействие с Москвой по вопросам, представляющим интерес для Евросоюза. Среди них — вопросы здравоохранения, климата и экологии, а также отдельных внешнеполитических вопросов, включая Сирию, Ливию и иранскую ядерную сделку. 

В повестку прошедшего саммита  ЕС  входило, в том числе,  и проведение стратегической дискуссии об отношениях с Россией. На нем к ожесточенным спорам привело предложение канцлера ФРГ Ангелы Меркель и президента Франции Эммануэля Макрона инициировать «диалог с Москвой, в том числе и на уровне лидеров». Иными словами, реанимировать практиковавшийся до начала украинского кризиса 2014 года формат саммитов «Россия — ЕС». Тон,  в ставшей неожиданной для многих инициативе,  задала Ангела Меркель —  это заявление Меркель депутаты бундестага встретили аплодисментами. Одними призывами к диалогу канцлер Германии при этом не ограничилась: речь шла и о необходимости создания неких «совместных механизмы реагирования» ЕС на «гибридные угрозы со стороны России».

Однако страны Восточной Европы  на саммите в Брюсселе предложение Меркель насчет диалога с Россией не оценили. «За» — только  президент Франции Эммануэль Макрон и канцлер Австрии Себастьян Курц. Премьер-министр Эстонии Кая Каллас выразила недоумение в связи с самим появлением этой германо-французской инициативы. Президент Литвы Гитанас Науседа по завершении дискуссии по России заявил, что сама по себе идея предложенного Берлином диалога не вызывает вопросов, однако его нельзя начинать без предварительных условий. Премьер-министр Польши Матеуш Моравецкий также назвал «преждевременной» встречу лидеров ЕС с президентом России Владимиром Путиным.

В итоге в заключительном коммюнике саммита прозвучала лишь сухая формулировка о том, что Евросоюз готов лишь к избирательному взаимодействию с Россией. Прежде всего: в сферах защиты климата, борьбы с пандемией, умиротворения в Ливии и Сирии. Плюс антироссийские санкции были продлены как раз в эти дни: Брюссель продлил их на очередные шесть месяцев. 

ЕС и Россия до 2014 года проводили саммиты дважды в год, и в последние годы они уже воспринимались многими как пышные и бессмысленные мероприятия: ни о чем серьезном стороны на этих встречах договориться не могли. После аннексии Крыма Евросоюз эти саммиты отменил.

Илия Куса фотоПозицию сторон комментирует  Илия Куса, эксперт по вопросам международной политики аналитического центра «Украинский институт будущего»

Перед самым началом саммита Германия и Франция неожиданно для остальных стран союза и руководства ЕС выступили с инициативой, суть которой — предложить Кремлю «пряник» в виде возобновления регулярных саммитов ЕС-Россия и одновременно пригрозить «кнутом» в виде новых санкций. Эта идея, однако, встретила решительный отпор — прежде всего со стороны соседних с Россией стран ЕС. 

Но в отличие от немецких парламентариев, на саммите в Брюсселе предложение Меркель насчет диалога с Россией не оценили. «Без купюр» инициативу Меркель открыто поддержали только президент Франции Эммануэль Макрон и канцлер Австрии Себастьян Курц. Последний подчеркнул, что Евросоюз «не может просто смотреть со стороны, как Соединенные Штаты и Россия ведут диалог». Особенно с учетом того, что ЕС не только «географически ближе» к последней, но и более уязвим, чем далекие США, от таких региональных вызовов, как украинский кризис. Эммануэль Макрон в свою очередь заявил, что после женевского саммита РФ-США в верхах появился смысл в создании формата для диалога между лидерами ЕС и России. Однако прорыва в Брюсселе не случилось: как минимум с Эстонией, Латвией, Литвой и Польшей договориться Меркель не удалось.

На самом деле за провалившейся инициативой Германии о возвращении к диалогу между Евросоюзом и Россией на уровне первых лиц стоит нечто большее, нежели просто налаживание отношений России и Запада накануне сентябрьских парламентских выборов в ФРГ и предстоящего ухода Ангелы Меркель с поста канцлера. На кону помимо прочего — ни много ни мало — сохранение стратегического суверенитета Европы.

Сама идея восстановить канал  коммуникаций с РФ в форме саммитов была озвучена  канцлером Германии Ангелой  Меркель и президентом  Франции Эмманюэлем Макроном —  после встречи президента США Джо Байдена с Владимиром Путиным в середине июня в Женеве. Реакция  Евросоюза  к  переговорам лидеров в Женеве различна. Тут нужно смотреть на восприятие  разных стран. Германия, Франция отнеслись к этому позитивно, они поддерживают то, что Соединенные Штаты и Россия хотят выйти на «упорядоченное противостояние» с РФ , да и, в общем-то, они сами хотят этого, может даже больше, чем Штаты. 

Страны  же Восточной Европы отнеслись к этому прохладно, потому что они все еще занимают более жесткую и непримиримую позицию по отношению к России.

Основной раскол был между восточным и западным блоком. Объединенная позиция Франции и Германии – это выражение мнения  Евросоюза, кроме стран Восточной Европы, о которых будем говорить ниже. В принципе – да, есть свои нюансы. Но вообще позиция именно ЕС была похожей на позицию Штатов, потом, в принципе, она была отображена в итоговых документах саммита США – ЕС, который прошел до встречи с Путиным, где в принципе,  были те же тезисы, которые озвучивал Байден после встречи с Путиным. Они тоже писали про то, что «да, Россия – враг, да, мы будем  сдерживать Россию» , но в целом, есть некоторые вопросы, которые нужно решать с Россией. Риторика была очень похожей.

Все эти саммиты показали  —  Штаты будут выстраивать новую глобальную коалицию вместе с Европой, в которой они захотят вести за собой Европу, и тут уже начинается разночтение идеи. Это происходит, потому что в Европе не хотят, чтобы Штаты были единственными лидерами и вели за собой всех во всех отношениях:  здесь возникают уже  амбиции Франции и Германии. Но в целом видно, что Европа и Штаты заняли похожую позицию по России. Они  решили, что, да, наверное, будет лучше сейчас сконцентрироваться на азиатском направлении, на Китае, а с Россией нужно выходить на «контролируемую конфронтацию». В случае Европы, отдельные страны, такие, как Германия, Франция – решили этим воспользоваться и выйти не только на управляемую конфронтацию, но еще и нормализовать некоторые аспекты отношений с Россией. Понятно, что у Европы, некоторых европейских стран интересы в России —  коммерческие. Отсюда, я думаю, родилась вот эта инициатива Меркель – Макрон. 

Инициативу задала Ангела Меркель. Позиция Германии и Франции – с Российской Федерацией они воевать не собираются. Ухудшать, доводить отношения до критической отметки, когда они станут неконтролируемыми – тоже не хотят. Инициатива Штатов и встреча Байдена с Путиным  дала им возможность как раз начать вот этот сложный и болезненный разговор о том, что «а давайте, может, мы попробуем вернуться к какому-то взаимопониманию с Москвой». Для них инициатива Байдена стала возможностью снова поговорить об этом, и поэтому Ангела Меркель подняла  этот вопрос и попыталась прозондировать почву —  проверить реакцию.

Я думаю, что они прекрасно осознавали – Макрон и Меркель, какая будет реакция, особенно – стран Восточной Европы, они не глупые люди, они прекрасно знали, что будут говорить. Но суть была не в том —  чтобы сейчас сразу же решить  проблемы в ближайший же саммит —  конечно же нет. Суть была в том, чтобы начать этот разговор, запустить эту идею и начать ее прорабатывать. Я думаю, что они это сделали, они ее запустили.  они вот второй раз, было даже второе приглашение – попытка запустить эту идею. Премьер-министр Эстонии Кая Каллас  уже 30 июня отбросила повторное предложение канцлера Германии  Ангелы Меркель о проведении саммита с президентом РФ Путиным. Каллас заявила, что лидеры Европейского Союза уже утвердили – они не будут встречаться с Путиным, и «решение ЕС было очень четким». Но я думаю, что Меркель и Макрон  своего достигли. Они запустили эту идею, теперь она будет обсуждаться, циркулировать в общественном дискурсе. Понятно, что ее озвучила Меркель, которой особо нечего терять, какая ей разница, она скоро уходит. Тем более, она самый влиятельный политик в Европе и самый авторитетный. Она имела с Россией самые тесные отношения, она хорошо понимает, о чем говорит, никаких рисков тут особо нет. Я думаю, вся эта инициатива напрямую связана с саммитом Байдена – Путина и с приездом Байдена в Европу —  в целом.

Тут надо обязательно учесть, что страны Восточной Европы  находятся под влиянием Соединенных Штатов, и они ориентируются в своей внешней политике, прежде всего,  на Атлантический вектор, не на Европейский.  Но это не значит, что они  — «марионетки», которые не способны мыслить самостоятельно. Все-таки, каждая из этих стран – это свои элиты, свои группы элит, свои плеяды, свои мышления, подходы. Я бы не сказал, что это буквально так и происходит, что Штаты там сказали – и они «взяли под козырек» —  это слишком примитивное восприятие политики этих стран.

Здесь, скорее, сыграли несколько причин. Страны Восточной Европы исторически по-другому смотрят на  политику стран Западной Европы —  Америка тут  не при чем. У Эстонии, у всех прибалтийских государств,  у Польши, даже у Венгрии и Румынии – другая история взаимодействия с Россией, с бывшим Советским Союзом. Они  воспринимают Россию более чувствительно. У них много страниц историй, они до сих пор Россию не простили и считают, что Москва сделала недостаточно, чтобы как-то «сгладить свою вину», как они считают. Понятное дело, что для них Россия – это более очевидная угроза, причем, даже военная, в отличие от стран Западной Европы, которые не видят в России военную угрозу. Они не считают, что русские возьмут и вторгнутся в Западную Европу.  То в странах Восточной Европы  есть такие настроения и опасения. И они формируют общественное мнение и, соответственно, публичную риторику, особенно, правящих сил. Особенно, если это правящие силы – право-националистические, как, например, в Польше, которые, в принципе, используют эту карту как раз в своей,  внутриэлекторальной  политике.

Вторя причина состоит в том, что страны Восточной Европы уже давно находятся в таком латентном конфликте с Западно-европейским блоком, между ними серьезная конкуренция за влияние на решения, которые  принимает ЕС. Понятно, что некоторые страны, такие, как Польша или Литва – они не хотят отдавать лидерство   Франции в вопросах, которые они считают ключевыми во внешней политике и политике обороны и безопасности, а российский вопрос – он именно такой для них. В этом, собственно, США и ЕС – расходятся. Германия и Франция ратует за усиление  стратегической автономизации внешней политики от Штатов. А Штаты, наоборот, хотят ввести Западный блок  как лидеры, в том числе этого блока. 

 Еще одна причина, я думаю, состоит в том, что  Россия  — как внутриполитический фактор для многих стран Восточной Европы – данность, это факт. Они не могут сейчас поменять риторику и, вдруг, сказать, что «вы знаете, это хорошая идея», потому что, первую очередь, к правящим партиям будут вопросы уже от своих граждан. Поэтому в публичном пространстве они заняли традиционную позицию, которую они занимали всегда – с такой же жесткой риторикой. Но я не считаю, что это окончательная точка. Тут как бы важно понять, что, с той же Польшей они публично могут говорить много чего, но реальные решения будут приниматься потом, в кулуарах, закулисно.

Я думаю, что договоренности с другими странами ЕС по поводу прогнозируемости  в отношениях с Россией, они – возможны, т.е. и с Польшей, и с  прибалтами. Я не вижу здесь каких-то «точек невозвращения» или настолько принципиальных моментов. Нужно помнить, что страны Восточной Европы – зависят от ЕС. У Германии и Франции есть рычаги влияния на них, т.е. не только у Штатов есть свои «рычаги» влияния на, например, страны Балтии, но и у Германии и Франции ,  которые больше всего вносят в бюджет ЕС денег, а эти страны — Восточной Европы – они больше всего берут из бюджета, т.е. они являются реципиентами. Поэтому я думаю, здесь какой-то компромисс возможен. Но в публичном пространстве сейчас происходит игра, создается впечатление, что ничего не меняется, все нормально, чтобы не вызывать уже определенную бурю во внутренней политике. Т.е. успокоить, сказать, что «ну да, понятно, смотрите, враг не пройдет». 

Я  не думаю, что это что  эту идею закопали уже с концами. Наоборот, я считаю  то, что ее подняли на общеевропейском уровне, свидетельствует о том, что она будет продолжать обсуждаться. Может в непубличном пространстве вот так прозрачно, открыто, но кулуарно —  на 100%, потому что немцы и французы показали, что они настроены  искать какие-то избирательные, точечные моменты сотрудничества с Россией и они намерены как-то стабилизировать вот это направление, пользуясь тем, что делают то же самое  США. 

Тут же  председатель Евросовета Шарль Мишель, сказал, что «мы продлили действия экономических санкций, потому что Москва не выполнила  — он написал – «свою домашнюю работу», нацеленную на выполнение Минских соглашений.  Но очевидно, что выполнение Минских соглашений – тут возникает ощущение «замкнутого круга». 

По «Минску», если ничего и никто не придумает, т.е. как их реализовать, как найти какой-то компромиссную формулу, которая устроила бы всех, я думаю, и Европа, и все остальные  будут просто склоняться просто к «заморозке» конфликта.  Формула будет такой, что если мы не можем решить, значит – не будем его решать, значит, это будет долгосрочная «заморозка». Я думаю, с этим связаны вот эти заявления, которые звучали в Украине от Зеленского: якобы Зеленский  объявит некий референдум по Донбассу, где будет какой-то вопрос, но мы не знаем – какой. Я думаю, это связано вот с идей того, что если не найти никакого способа выйти из переговорного тупика, то велика вероятность, что внешние силы будут склонять Украину, в том числе, к тому, что, давайте «замораживайте», может через референдум. Они зададут там какой-то вопрос: «Хотите ли вы возвращать Донбасс?» Я не знаю, как вопрос  будет сформулирован, но может быть через референдум – эта возможность в Украине – легитимизировать такое решение, что бы «как бы народ решил», а не элиты. Я помню, что Разумков говорил —  вопросы территориального устройства границ на референдум не выносятся.   Я думаю, здесь и не будут выноситься. Здесь, скорее, будет выноситься вопрос, связанный с отношением к конфликту. Я не знаю, как они его сформулируют, но, скорее всего, это будет что-то связано с тем, «Как …. Вам …. идея» и потом, пользуясь полученными данными, власти смогут принять какое-то решение, пеняя на то —  «это же так проголосовали граждане, что мы можем сделать?» 

По крайней мере, это я так вижу, потому что «заморозка», в принципе, она устраивает как европейцев, которые давно об этом говорят, Штаты – судя по всему, потому что, с другой стороны, им тоже невыгодно, зачем им нужен этот конфликт, если можно о нем забыть. И это интересно части украинских правящих элит, которые таким образом «снимут головную боль»  на какое-то время, если будет уверенность в  безопасности, что «заморозка» не приведет к эскалации боевых действий, а наоборот.

Я думаю, что даже некоторым элитам в России было бы интересно, хотя, конечно, для них идеальный вариант – это выполнить договоренности  через выполнение «Минска» в том порядке, на котором они настаивают и вернуть Донбасс в виде автономии в Украину, потому что это более интересный вариант. Он позволит закрепить им  свое влияние в Украине надолго.

Но, в принципе, если все внешние силы согласятся, что  — «ок» — пока  отложим в сторону, ну не смогли прийти к урегулированию, антагонизм на этом направлении будет продолжаться, но мы понимаем, что все в тупике, возможно, Москва сможет согласиться, особенно, если в «пакете» будут идти какие-то договоренности, или может, например, смягчения российской риторики в Европе или снятия каких-то частей санкций.  Я думаю, все будет развиваться вот в таком направлении, по крайней мере, мне сейчас так кажется, с учетом того, что произошло за последние несколько недель.

Если ситуацию не выровнять, диалог «Россия – Запад» пойдет исключительно по линии «РФ – США», Европа вновь вернется к привычной для себя «холодной войне». Тут классическая ситуация:  «паны – дерутся, у Европы чуб трещит».  И надо учесть вопрос ,который озвучил Байден — «Америка возвращается». В каком объеме и  куда?  Это открытый вопрос, который задают сами американцы и американские аналитики:  в каком объеме и куда мы возвращаемся. Ведь формула звучит красиво, но куда возвращаемся – тут нужны реалии.  Тем более, в какой мировой порядок мы возвращаемся. Многие отмечают, например, в качестве критических комментариев вот этой идеи Байдена, они ее критикуют за то, что она «немного оторвана от реальностей», что мир поменялся, другой мировой порядок, и «Америка не может вернуться». Она может новый функционал предложить —   потому что мир уже не тот, т.е. «старый мир» времен Обамы – его уже нет. Это открытый вопрос, куда возвращается Америка —  отдельно по Байдену, отдельно по   демократам. 

Судя по интервью, Байден для себя все отлично понял. У него уже есть какая-то сложенная картинка мира, которую он обозначает. Это попытка реанимировать этот старый образ глобальной, глобалистской либеральной Америки – она будет заточена на противостояние с Китаем, а не с Россией.

У демократов разные взгляды на эту ситуацию, там нет единого мнения по всем вопросам. Они ,в принципе, согласны, что Китай —  это системный противник, и в ближайшее время их внимание переместится  именно в Азиатско-Тихоокеанский регион.  Но у них нет  единства по многим другим мелким вопросам:  например, по военному присутствию в США, в каких объемах они применяют  силы. 

Есть демократы, которые против —  которые  смещаются вправо, и считают, что нельзя отказываться  от применения военной силы, как инструмента внешней политики. Там есть дебаты по поводу того, насколько страны нужно включать в эту новую глобальную Западную коалицию.  У демократов я не вижу какого-то крепкого единства по всем деталям вот этого вот глобального «возвращения Америки». В целом, все идею поддерживают. Но как только потом начинают разбирать ее на детали, тут уже начинается поле дискуссии – уже между  демократами.  Например, кто-то считает, что приоритет США №1 – должны быть защита прав человека глобально, есть те, кто считает, что – нет. Приоритет №2 – это вообще Китай и больше ничего не должно быть. Кто-то считает, что вообще нужно закрываться, и зачем вообще мы сейчас втягиваемся в борьбу с Китаем. Она, конечно, важна, но у нас сейчас гораздо больше внутренних проблем.

В отличие от республиканцев, которые при Трампе, и до сих пор, в принципе, остаются таким монолитом, то у демократов сейчас очень серьезное «брожение» внутри партии по поводу того, как должна выглядеть вот эта «возвращенная политика  Байдена». И нужно ли возрождать принципы, по сути, вильсонианские принципы внешней политики – имени  Вудро Вильсона, которые, если послушать риторику Байдена —  это об этом. Но, например, в ведущих аналитических изданиях Штатов пишут о том, что эти принципы «умерли», они уже неактуальны,  они провальные. Уже в самих Штатах констатируют, что это была ошибка и они себя не оправдали. В Штатах, на самом деле, очень серьезный кризис в этом плане, они переживают, наверное, один из таких, самых динамичных этапов обсуждения: «Что же такое глобальное возвращение США и нужно ли оно вообще?»

Почему все-таки —  несмотря на критику со стороны Восточной Европы, для Ангелы Меркель поиск возможностей и соответствующего формата для диалога с Россией на уровне лидеров оказался  настолько важным, что канцлер рискнула выступить на саммите в роли «голубя мира»? Она пошла на этот шаг, понимая, с каким сопротивлением ей придется столкнуться со стороны Варшавы и Прибалтики. Да еще и с учетом того, что накануне саммита ее консервативный блок ХДС/ХСС утвердил совместную предвыборную программу, в которой призвал к усилению сдерживания по отношению к России со стороны ЕС и НАТО. 

Причин для активного «лоббирования» Ангелой Меркель необходимости поиска диалогового окна с Россией видится несколько. Во-первых (по порядку, а не по значению), ситуация, когда отношения РФ-ЕС находятся в своей низшей точке, портит общий баланс 16-летнего правления Меркель. Европейцы до сих пор так и не простили «железной канцлерин» миграционный коллапс 2015 года, когда толпы беженцев захлестнули континент. Иметь на своей репутации еще и «пятно» разрушенных отношений с Россией, при которых шансы на стабилизацию ситуации на востоке Украины стремятся к нулю, Ангеле Меркель точно не хочется. 

Во-вторых, консервативному блоку ХДС/ХСС и его кандидату на должность канцлера Армину Лашету, сменившему Меркель у руля ХДС, перед предстоящими в сентябре парламентскими выборами очень нужен успех. Ну,  или хотя бы его имитация. Чтобы можно было сказать: есть хотя бы минимальный прогресс по стабилизации ситуации в сфере европейской безопасности.

Есть еще вопрос по немецким «зеленым», потому что фактор присутствия их в Бундестаге еще не закрыт. Меркель не хочет, чтобы «Северный поток» стал ей «надгробным памятником» Но немецкие «Зеленые» продолжают считать этот проект – геополитическим проектом Кремля. Но тут есть нюансы —  «Зеленые»,  даже если обретут дополнительные рейтинги —  они не закроют СП-2. Это было бы возможно, если бы «Зеленые» получили большинство и могли принимать самостоятельное решение. Судя по рейтингам, они войдут в коалицию. Это значит, что им придется  учитывать интересы других партий. Кроме того, они не будут крупнейшей партией, они на втором месте после  ХДС, кроме того  — у них не будет времени. Мы не знаем, сколько времени займет формирование коалиции после выборов, и какая она будет. 

На сегодняшний день, есть, по-моему, четыре  сценария разных коалиций, но для всех их них вероятность не очень большая, потому что очень много противоречий между партиями. Даже если они войдут в коалицию, они не смогут самостоятельно блокировать такого рода проекты. Им придется учитывать интересы других партнеров по коалиции, а там все остальные партии – они за «Северный поток-2», а не против. В-третьих, вопрос канцлера. У Анналены Бербок, которая возглавляет партию «Зеленых» личные  рейтинги не такие высокие. Она проигрывает борьбу за канцлерство Армину Лашету из ХДС. Если она не будет канцлером, а она, скорее всего, не будет,  мне сложно представить, как они будут «заставлять» всех, и канцлера тоже – вдруг на последних этапах строительства закрывать такой проект. Тем более, самое интересное, что значительная часть избирателей «Зеленых», они не против СП-2, а  — за. По процентам, если смотреть социологию, среди избирателей «Зеленых» меньший процент тех, кто поддерживает проект, по сравнению с другими. Например, если 80% избирателей ХДС – за «Северный поток», то «Зеленых» за «Северный поток» — 55-60%. Это все равно  большое количество избирателей. Они не могут игнорировать такое количество людей. Плюс, я не представляю себе, что они просто технически будут останавливать трубу на последних этапах строительства.  Я думаю, сейчас это часть предвыборной риторики, а потом,  в реальности  будут совершенно другие вещи. Начнется политическая игра, торги по заключению коалиционного интереса. По которому достройка «Северного потока»  будет принципиальным условием всех остальных партий, и «Зеленым» просто некуда будет деться. Тем более, прагматичные немецкие политики хорошо  понимают,  если «Северный поток» будет сохранен, то благодаря ему может быть сохранен канал устойчивой коммуникации ЕС-Россия, пригодный в том числе и для решения вопросов стратегический стабильности. 

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here