Президент Франции Эммануэль Макрон в воскресенье, 9 мая, открыл в Страсбурге конференцию, посвященную будущему Европы, включая социальное развитие в Евросоюзе в ближайшее десятилетие. Конференция о будущем Европы включает целый ряд мероприятий, которые будут проводить на общеевропейском, национальном и региональном уровнях в течение всего года.

Как сказал президент Франции, в ЕС необходимо «укреплять авторитет демократии». Он считает, что в ходе многомесячной дискуссии особую роль нужно отвести молодежи. Лидер Франции убежден, что именно молодые участники мероприятия внесут наибольшее число предложений. «Быть не только большим рынком, но и большим производителем» следует Евросоюзу, также заявил Макрон.  На церемонии открытия конференции о будущем Европы также выступил глава Европарламента Давид Сассоли. Он, в свою очередь, выступил за расширение полномочий Европарламента,  наделение этого органа правом законодательной инициативы, а также правом определять главу Еврокомиссии.

Пленарное заседание конференции будет состоять из представителей Европейского парламента, стран-членов, Европейской комиссии, а также представителей всех национальных парламентов, социальных партнеров, гражданского общества и групп граждан. Ожидается, что к весне 2022 года конференция подведет итоги и даст представление о будущем Европы.

Накануне Макрон, подводя итоги неформального саммита ЕС в Порту,  заявил, что на саммите Евросоюза, запланированном на 25 мая, члены объединения обсудят политику в отношении России и Brexit.  При этом в конце апреля  министр иностранных дел ФРГ Хайко Маас выступил против конфронтации с РФ. По его словам, в приоритетах Германии стоят добрососедские отношения с ней.

Еврокомиссия определила  эту конференцию как «беспрецедентное, открытое и всеобъемлющее мероприятие в области совещательной демократии». Она организуется на основе широкого опроса и сбора предложений граждан ЕС о том, чего они ожидают от союза. Ее итоги призваны помочь формированию будущего курса и политики ЕС. 

Илия Куса фотоКакие проблемы сегодня  в топе обсуждений  у  Евросоюза —  комментирует Илия Куса, эксперт по вопросам международной политики аналитического центра «Украинский институт будущего»

Почему именно Макрон задал  тон общеевропейской конференции и выступил с глобальными планами на будущее. У   него же  нет  никакой формальной и официальной позиции в ЕС,  он не еврочиновник, он был в Страсбурге  как глава принимающей стороны. Его роль была церемониальной, он просто президент страны, которая принимает некое событие, он приехал, как и положено, но не больше. Конечно, он хотел придать своему статусу, и он пытался это сделать – более яркую и значимую  роль, поскольку идея конференции о будущем  Европы  принадлежит ему. В этом плане он хочет привязать результаты конференции, да и сам факт проведения конференции к себе, к своей персоне  – как к политику, как к  новому лидеру Европы на фоне постепенного отхода от дел Ангелы Меркель. Поэтому здесь есть интересы как Европейского Союза, поскольку, действительно, подобная конференция назревала уже давно как попытка осмыслить проблемы, касающиеся ЕС, так и  национальные интересы Франции —  в усилении влияния в ЕС, так и лично интересы Макрона, с перспективой переизбрания в следующем  году.

Конечно, у  ЕС достаточно проблем. Одна из главных —  избирательное законодательство. Даже, скорее, не законодательства, а проблема выборов. В ЕС уже много лет подряд снижается количество людей, которые ходят на европейские выборы. Их это не очень интересует, они не разбираются:  кто и куда баллотируется. С каждым годом явка европейских жителей на общеевропейских выборах снижается и каждый год бьет рекорды. Конечно, с этим нужно что-то делать. Все чаще задают вопрос, зачем нужны выборы в ЕС, если все, в принципе, равнодушно к ним относятся. Примерно  30% населения выбирают Европарламент – зачем это нужно? Кого тогда представляет  Европарламент?

Как только начались вопросы такого характера, и даже целесообразности существования  этих выборов, а, значит, избираемых органов, то  все поняли: это нужно серьезно обсудить, потому что уже назрела проблема. В частности, об этом глава Европарламента Давид Сассоли говорил на открытии, он надеется, одна из тем будет посвящена выборам и приданию более четкой роли Европейским институциям. Действительно, сегодня многие Европейские институции, за исключением Европейской комиссии,  не имеют серьезных полномочий по понятным причинам. Не все страны ЕС согласны  иметь над собой наднациональные структуры, поэтому многие институции в разных сферах  урезаны и они не влияют на национальные правительства. В плане Европейского парламента Сассоли предлагал обсудить идею наделения ЕП функцией законодательной инициативы, которая пока что есть только у Еврокомиссии. 

Сегодня Европарламент не может законодательно что-то предложить, он может утверждать, отклонять и т.д. И это большая проблема, потому что теряется смысл  его деятельности, а  если у него будут усиленные полномочия, то это привлечет больше людей, люди лучше будут понимать:  зачем нужен этот орган, что эти избираемые депутаты действительно влияют на жизни людей. Если послушать выступления евродепутатов, еврочиновников, пока что такого представления нет. Явка на выборах показывает, что люди не понимают, зачем им это надо, и что эти выборы не влияют на их жизнь, гораздо более важные – национальные  выборы. Вторая проблема, в целом, связана с более глубоким вопросом: «Почему все эти страны  ЕС должны оставаться вместе?» Давно поднимают этот вопрос, еще с тех пор, как Европейский союз расширился на Восток, когда в его состав пришли страны не Западной Европы, а других субрегионов, имеющие другую культуру, другой менталитет, другое отношение к вопросу истории, национальной памяти, границам, суверенитету, земле и т.д. В конечном итоге это привело к конфликтам, спорам, которые разразились между разными условными европейскими блоками:  Западной Европы с Восточной; Западной Европы с Южной и т.д. По сути, Евросоюз фрагментировался на несколько блоков, которые, по сути, делают, что хотят, пользуясь тем, что Европейские институции ограничены в своем влиянии на страны-члены. Британия взяла и вышла, когда ей захотелось, у стран  «Вышеградской четверки»  свои «головные боли», свои проблемы и за последние годы они тоже показали, что если какие-то европейские принципы и ценности противоречат их политике, то они не будут их соблюдать. Это показала ситуация с Виктором Корбаном в Венгрии, где он консолидировал власть и ситуация в Польше, где провели скандальную Судебную реформу и запретили аборты. 

Это все показывает, что Европейский Союз на них никак повлиять не может, потому что боится, что это может оттолкнуть эти страны, они могут выйти из ЕС. А эти страны сами не хотят выходить из ЕС, потому что они являются реципиентами финансовой помощи. Получается замкнутый круг, который никак не улучшает Евросоюз, он не укрепляет его, не развивает. И, конечно, это нужно обсуждать. Получается, в том числе, будет обсуждаться на каких принципах Европейский Союз должен строиться, и какая модель должна быть в его основе. 

То, что предлагает Франция, это, по сути, навязывание  всем модели либеральной демократии несколько  глобалистского характера, конечно, с ведущей ролью Франции, Германии и еще ряда стран. Франции, естественно, в основе союза, как этого хочет Макрон. И тут большой вопрос, насколько Франция будет согласна с этими планами. Есть еще интерес самой Европейской бюрократии в Брюсселе, чтобы усилить  наднациональные структуры и, таким образом, усилить контроль над теми членами ЕС, которые еще не до конца интегрировались между собой,  и над теми, кто не совсем «послушный». Это вопрос сложный,  насколько сама конференция сможет найти ответы и какой-то компромисс. Многие скептически к этому относятся, потому что считают, что, если раньше не смогли, то почему сейчас смогут. 

Подобные вопросы ставят под сомнение существование  ЕС в том виде, в котором он есть, т.е. есть ли смысл в том, что сейчас существует, и действительно ли нужно за «это» держаться. По сути, этот вопрос не озвучивают, но он «красной нитью» проходит через выступления спикеров. Они между строчек задают всем вопрос: «Зачем нам быть вместе?» И это очень важно. Европейский Союз в целом  в последние годы взял курс на стратегическую автономию во внешней политике от США, например. А если ЕС  хочет  быть автономным,  то для этого нужно держаться вместе и выработать единую солидарную политику. Такой политики пока нет, есть много политик, есть много взглядов, много позиций, которые между собой не всегда пересекаются. На этом, конечно же, играют внешние силы – США, Россия, Китай, по сути, не давая Европейскому Союзу сформировать, выработать, конвертировать все свое влияние в отдельный «мировой центр силы», каким они хотят себя видеть. 

А единая солидарная политика формируется, когда создается, по сути, какая-то единая модель управления, которой сейчас нет. Отсюда и  разговоры  Макрона про то, как все должны жить вместе с Францией в центре, Германии – про то, как все должны быть вместе, но Германия должна быть основой основ и экономическим двигателем  других стран, которые, наоборот, хотят децентрализации. Например, страны Восточной Европы, Южной Европы – Италии, Греции – они без  энтузиазма  воспринимают идею централизации и управления, они, наоборот, хотят децентрализации. Об этом они говорили в последние годы, особенно, после Brexit:  мы не хотим усиления наднациональных структур, мы хотим их уменьшить, ослабить, хотим больше полномочий национальным правительствам, то, что было в Британии перед референдумом, когда Дэвид Кэмерон его назначил. Вот это будет основой дискуссии. Они поставили  себе дедлайн на весну  2022, т.е. год будут проходить дискуссии в разных форматах о будущем Европы. 

Для Украины это имеет огромное значение, поскольку мы стремимся в ЕС, то это будет касаться нас непосредственно. Каким будет «тот» ЕС,  захочет ли Украина вступать в новый   ЕС, который они для себя  сконструируют и выберут. Что будет с новыми членами, будут ли их принимать или нет, и вообще — что будет с политикой добрососедства и в целом с политикой расширения. Насколько там заявлено в темах —  будет обсуждаться внешнее позиционирование Европейского Союза, т.е. отношения с основными глобальными силами, включая Российскую Федерацию. Поэтому это касается нас еще больше, потому что, по сути, тоже будут рассматривать  вопросы взаимоотношения с РФ. Во время конференции звучали громкие заявления от Хайко Мааса из Германии, Макрона – о том, что надо пересмотреть отношения с Россией, нужно их как-то «устаканить», выйти на какую-то понятную политику, конкретно сказать, где мы сотрудничаем, где – нет.  Если обобщенно «упаковать» все заявления, то так это звучало и в различных публикациях, которые сопровождали конференцию, и на самой конференции.

Также Макрон заявил, что члены объединения обсудят политику в отношении России и Brexit на саммите Евросоюза, запланированном на 25 мая. Но на данной конференции европейцы уже это обсуждают. При этом, все уже поняли, что решать проблему  в крайних категориях  —  «дружить или не дружить с РФ» — не будут. Не будут задавать и  вопрос:  «Мы дружим или воюем», это слишком примитивно, это уже не работает, потому что есть блок стран, которые хотят больше дружить с Россией, есть блок стран, которые не хотят, потому что это они воспринимают как угрозу — это страны Восточной Европы, Прибалтики, есть страны, которым  в принципе не особо это интересно. Я думаю, все будет решаться на базе какого-то компромисса. Я думаю, никакой модели какой-то большой «дружбы»  с Россией не будет. Но видно, что у многих стран,  включая страны Восточной Европы, есть желание как минимум сотрудничать с Россией в торгово-экономическом плане. Я бы не сказал, что Польша или страны Балтии хотят разорвать все связи с Россией. Скорее, они негативно относятся к политическому, военному, военно-технологическому сотрудничеству. А рынок, торговля, бизнес – это, в принципе, всегда всеми разделялось. Я думаю, компромисс будут искать где-то здесь.

Напомню, что именно Макрону принадлежит  идея  Общего экономическое пространство «От Лиссабона до Владивостока». Но ее «зарубили» публично, и пока не окончательно. Я думаю, если Франция сумеет закрепить свою роль как лидера Европы, то у них будет шанс продвинуть эту идею. Конечно, некоторые страны публично будут говорить о том, что это плохо.  Но многие просто «набивают» себе цену от ЕС, что если они согласятся, то что бы им уступили. Это же европейская политика, там есть интересы отдельных стран, которые за свое «да» могут потребовать каких-то очередных уступок, как это было во время распределения бюджетных денег на постковидное восстановление в прошлом году. 

Я думаю, компромисс возможен, но будет трудно, я не исключаю, что к 2022 европейцы могут не успеть, вообще  не прийти ни к какому решению, потому что ЕС – это такая огромная «махина», в которой куча разных политических групп, и вообще, всегда очень сложно договариваться. С другой стороны, они показывали пример, когда они могли договориться – по бюджету, по коронавирусу. С каждым годом становится все сложнее, но пока что они какие-то компромиссы находили. Конечно, во многом это благодаря Ангеле Меркель, которая умела  договариваться.

Но Меркель  уходит и Германия может утратить лидирующие политические позиции в ЕС, влияние на принятие решений.  В принципе, вот эта конференция – это уже «тест» для Макрона: сможет ли он повторить миссию Ангелы Меркель и взять ее на себя, или не сможет. Если не сможет, это тоже будет результат его способностей вести за собой Францию, вести за собой не только французов, но и другие европейские страны. 

Почему европейцы все еще обсуждают Brexit.  Там несколько блоков вопросов. Первый – это в целом отношение с Британией, какими они могут быть. Понятно, что торгово-экономические вопросы уже урегулированы. Тут вопрос в целом —  что такое Британия для ЕС в ближайшие десятилетия. Второй вопрос связан с тем, как не допустить «Brexit №2».  Это было достаточно серьезное событие и любой новый выход какой-то страны из членов ЕС – это будет удар по любым планам, о которых они хотят  договориться.

Третий блок вопросов связан с идеологическим моментом. Brexit поставил под вопрос как раз состоятельность либеральной модели  «Social welfare» , которая работала в ЕС, но и не очень сработала для многих слоев населения, и также  модели либеральной демократии, которые, получается, не всем были выгодны. Оказалось, от нее пострадало часть людей, которые на референдуме Brexit проголосовали за выход. Не так сама Британия вызывает сегодня не столько вопросы, сколько  побочные проблемы, которые появились в связи с выходом Британии из ЕС, когда шок закончился, и все начали это осмысливать, что это было, зачем и как нам сделать так, чтобы пример Британии  был «плохой». Чтобы никто не думал, что выйти из ЕС так легко и все будет хорошо. Наоборот, Европейский Союз заинтересован в том, чтобы показать, что выход из ЕС чреват последствиями.

Ведь не просто так пару дней назад из ЕС  для  Лондона  были интересные заявления, что возможно предоставление  Шотландии отдельного статуса. В мае в Шотландии сторонники независимости победили на выборах в парламент. Естественно, на этой конференции  будут обсуждать эти вызовы.  Все это делается как раз для того, чтобы немного «расшатать лодку» и показать, что «вы же без ЕС никуда не денетесь», потому что с Северной Ирландии уже получилось, по сути. Проблемы, заложенные в условиях брексита, через месяц после окончательного выхода Британии из ЕС привели к ссоре из-за Северной Ирландии, приостановке таможенных проверок в портах и ультиматуму Лондона Брюсселю. Северная Ирландия  осталась в едином рынке и таможенном пространстве ЕС, из-за чего проблемы начались у Британии с пошлинами, таможней,  границей.  Но, по сути,  с Северной Ирландией у Европейского Союза получилось договориться. И они  то же самое хотят сделать с Шотландией, показать, что вы не можете просто так уйти, проблемы будут всегда вас преследовать. Понятно, здесь чистая борьба разных моделей, идеологий. ЕС очень важно показать, что если какая-то страна хочет выйти, то,  пожалуйста, никто не против, но вы понимаете, что это будет сложно и  больно. Поэтому лучше этого не делать.

Надо упомянуть еще об одной проблеме, которая совпала с открытием конференции. Во Франции возник  скандал из-за  обращения военных к Макрону об опасности исламизации страны и расовой гражданской войны. Французские военные выступили в поддержку отставных генералов, предупредивших об угрозе «распада страны». Исламисты, по их утверждениям, устанавливают свои порядки в разных частях страны, фактически, началась расовая война. И первое, и второе письмо власти осудили. Но сам факт их появления крайне примечателен.  

Начнем с того, что вообще эта проблема – расовые войны, культурные войны – это политический вопрос. Во Франции на нем паразитируют, в основном,  «правые», которые раскручивают эту идею перед будущими выборами, считая, что Франция  «в  осаде, нас всех убьют, поэтому давайте защищаться».  У Макрона эту тему  тоже эксплуатируют, потому что ему нужно играть на «правом» электоральном поле,  чтобы оттягивать голоса, он тоже пытается себя выставить себя решительным борцом за «французские ценности».  Когда произошло убийство французского учителя в прошлом году, он резко отреагировал, правительство Франции утвердило проект закона о защите ценностей  светского государства — его еще называют законом против исламского фундаментализма.  Были обыски в мечетях,  закрыли очень много религиозных ассоциаций и мусульманских организаций.  

В принципе, эта часть политической борьбы внутри Франции, которая, безусловно, выплескивается наружу. И то, что это произошло именно к открытию конференции,  не думаю, что это было случайно. Я думаю, они подготовили момент, чтобы как раз, когда Макрон «сиял» публично, они его немного «подрезали». Это чисто политический шаг, внутри Франции элиты расколоты как раз по вектору  «правые»,  «левые» и «центристы»,  в том числе  и в армии, поэтому тут удивляться нечему.  В вооруженных силах есть умеренные сторонники Макрона, но есть и право-консерваторы,  сторонники  Марин Ле Пен, более радикально воспринимающие вопросы религии, беженцев, мигрантов.

Нужно вспомнить, это символично, что Макрон открывает конференцию, которая должна ответить на вопрос: «Что такое Европа и какой будет ЕС в будущем», в то время, когда в его стране уже  идут очень активно дискуссии: «Что такое Франция? Какой должна быть Франция? Почему мы все вместе?». При нем начались все эти разговоры о том, какая модель государства должна работать во Франции. После 2014-2015 годов, когда Европа «пережила» волну беженцев,  во Франции обострились вопросы расового равенства, межрелигиозных отношений, социальных взаимоотношений, начался кризис традиционных французских ценностей (я имею в виду — свобода, равенство, братство). Символично, что Макрон, по сути, открыл конференцию в Европе, которая отражает, в том числе, проблемы и его страны. 

Я уверен ,что разговоры о том, что во Франции назревает «гражданская война»  — это сильно преувеличено. Во-первых, мусульман во Франции от всего населения около 2% — это мало. Многие мусульмане живут во Франции десятилетиями, поколениями. Есть, конечно, исламские экстремистские организации, но они есть везде  в европейских странах. Особенно их стало много после 2014 года, когда проявилось исламское государство и потом, когда их разгромили, то многие побежали из Ближнего Востока в Европу под видом беженцев, мигрантов. Мне кажется, что эта тема, как и тема в свое время волны беженцев – искусственно подогревается и раскручивается, чтобы казалось, что сейчас будет «конец» Франции, хотя на самом деле никакая статистика не показывает, что Франция находится на какой-то грани выживания, или там происходит что-то невероятное,  чего не было раньше. В конце концов, те же алжирцы – сколько десятков лет приезжали во Францию еще во времена Шарля де Голля, и все было нормально. 

Просто сейчас этот вопрос миграции обострился, идет в целом обострение идеологической повестки в мире в связи с тем, что либеральный глобалистский проект  себя не очень «хорошо чувствует». Плюс, политический центр во многих странах угасает,  и поднимаются разные радикалы:  левые, правые  и исламисты, в том числе. Они же тоже являются радикалами в своем течении. Они подогревают эту ситуацию с разных сторон. В целом, по мнению французских экспертов, правительство Макрона в последнее время само сместилось несколько вправо в вопросах, касающихся ислама и мультикультурализма. Кстати, по данным французских СМИ рейтинг Макрона с момента его прихода к власти, за последние четыре года, рухнул вдвое — с более чем 64% до менее 30%. В то же время и перспективы его основной конкурентки, ультраправой Марин Ле Пен туманны, несмотря на рост рейтинга. Поэтому может так случиться, что маятник качнется влево. Особенно на фоне движения «желтых жилетов», которое никуда не делось.

Получается, Макрон оказался в ловушке, потому что он пришел как центрист и тут у него  два варианта. Или он остается центристом, но получает от всех «по шапке», либо он пытается куда-то смещаться. Вот он попытался сместиться вправо. В итоге, ненароком, обострил проблемы, больные точки Франции, потому что когда начинаешь играться с вещами, которые касаются ценностей человека, его религии, расы, цвета кожи, то будь добр, учти и последствия, потому что это очень быстро заводит людей, а потом очень сложно потушить пожар. Я думаю, с такими темами будут идти до выборов президента в 2022 году. Безусловно, такие ситуации угрожают разными неприятными событиями. Но я бы не назвал это «гражданской войной». Да,  были столкновения, были протесты, и они могут быть снова, потому что такие вещи – опасны. Когда начинаешь играть на индивидуальных ценностях людей – это всегда раскалывает, а раскол общества ведет к ненависти, обострению. 

Я думаю, европейцам не хватит года на обсуждение всех проблем, а, тем более, прийти к компромиссам. Но такие конференции и должны быть глобальными. То, что ее проводят, это  хороший знак того, что ЕС способен осмысливать свои проблемы. А тот, кто осмысливает и понимает, принимает собственный кризис – способен его решить.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here