Термин «экстремизм» произошел от латинского понятия extremus — что означает крайний или чрезмерный. Экстремизм могут осуществлять люди, которые имеют самое разное социальное или имущественное положение, национальную и религиозную принадлежность, профессиональный и образовательный уровень, возрастную и половую группы. История показывает, что экстремизм, как выражение крайних взглядов и установок, обладает способностью проникать во все сферы общественной жизни. За последнее время, экстремизм, в том числе в Украине, получив возможность использовать в своих целях достижения науки, религию, несовершенство законодательства, становится все более масштабным, многоликим по преследуемым целям и видам проявления.

 В межнациональных отношениях экстремизм выражается в разжигании вражды и ненависти между нациями и народностями, вооруженных конфликтах, геноциде. Как отмечают специалисты, экстремизм формируется преимущественно в маргинальной среде, данный феномен характерен для общностей не столько с так называемым «низким уровнем культуры», сколько с культурой разорванной, деформированной, не являющей собой целостности.

В Украине до сих пор нет юридически оформленного понятия «экстремизм», нет закона, который предусматривал бы борьбу с экстремизмом, а в законодательном порядке преследуют отдельные его проявления, например терроризм.

Свое видение проблемы экстремизма и возможные варианты ее законодательного урегулирования представили Сергей Толстов, политолог, директор Института политического анализа и международных исследований и Кирилл Куликов, народный депутат VI созыва, руководитель Национального центрального бюро Интерпола в Украине (2005-2007)

Сергей Толстов, политолог, директор Института политического анализа и международных исследований

Сергей Толстов фотоЧто такое экстремизм в рамках законодательного поля Украины. Какие законы регулируют это явление? В правовом поле Украины понятие «экстремизм» до сих пор не определено и не конкретизировано, причем даже в самой общей и приблизительной форме. У стороннего или непосвященного наблюдателя может сложиться ложное впечатление, что в Украине вообще нет этого социально-политического явления. Действующие законодательные акты избегают политического определения и правовой оценки экстремизма. В то же время, определенные формы противоправных действий характеризуются как такие, которые содержат признаки экстремизма. Например, в Законе Украины «Об основах национальной безопасности Украины» (ст. 7), которая содержит перечень угроз национальным интересам и национальной безопасности Украины, упоминается «возможность возникновения конфликтов в сфере межэтнических и межконфессиональных отношений, радикализации и проявлений экстремизма в деятельности некоторых объединений национальных меньшинств и религиозных общин» («… Можливість виникнення конфліктів у сфері міжетнічних і міжконфесійних відносин, радикалізації та виявів екстремізму в діяльності деяких об`єднань, національних меншин та релігійних громад».)

В 2010-2013 гг. в парламент было подано несколько версий законопроекта «О противодействии экстремизму», который так и не был проголосован. Ряд его формулировок был ненадолго внесен в Уголовный кодекс Украины в рамках «драконовских законов» В.Колесниченко – С.Кивалова от 16.01.2014 г. Но продержались эти формулировки лишь чуть больше месяца и были упразднены сразу после же прихода к власти лидеров Евромайдана. С тех пор понятие «экстремизм» напрочь отсутствует и в общем законодательстве, и в действующем Уголовном кодексе Украины.

Тем не менее, в УК есть ряд статей, в которых предусмотрено наказание за действия, которые имеют некоторые признаки экстремизма. По мнению правоведов, речь идет о действиях, относящихся к преступлениям против основ национальной безопасности. В частности о действиях, направленных на насильственное свержение конституционного строя или на захват государственной власти.

В ст. 109 УК говорится:

«1. Действия, совершенные с целью насильственного изменения или свержения конституционного строя или захват государственной власти, а также заговор о совершении таких действий, — наказываются лишением свободы на срок от пяти до десяти лет с конфискацией имущества или без таковой.

  1. Публичные призывы к насильственному изменению или свержению конституционного строя или к захвату государственной власти, а также распространение материалов с призывом к совершению таких действий, — наказываются ограничением свободы на срок до трех лет или лишение свободы на тот же срок с конфискацией имущества или без таковой.
  2. Действия, предусмотренные частью второй настоящей статьи, совершенные лицом, которое является представителем власти, или повторно, или организованной группой, или с использованием средств массовой информации, — наказываются ограничением свободы сроком до пяти лет или лишение свободы на тот же срок с конфискацией имущества или без таковой».

В какой-то мере речь может идти и о ст. 110 (посягательство на территориальную целостность и неприкосновенность Украины) и ст. 113 (диверсия). Или же ст. 293 (групповое нарушение общественного порядка), которая содержит оценку организации групповых действий, ведущих к грубому нарушению общественного порядка или существенному нарушению работы транспорта, предприятия, учреждения или организации, а также активное участие в таких действиях. Данная статья предусматривает санкцию в виде штрафа до пятидесяти необлагаемых минимумов доходов или арестом на срок до шести месяцев.

Как видим, нынешние законодательные акты рассматривают экстремизм исключительно как форму общественного поведения в конфликтах на этнической или межконфессиональной почве, присущей организациям национальных меньшинств и религиозных общин. Такой целенаправленно узкий подход позволяет применять нормы права против пророссийских организаций или подводить уголовное преследование самые различные формы проявления недовольства политикой властей. Однако в реальности в наибольшей мере угроза экстремистской деятельности представлена именно праворадикальными организациями расистской, националистической или нацисткой направленности. Причем, хотя их деятельность представляет определенную угрозу для политической стабильности и действующих властных институтов, в наибольшей мере праворадикальный экстремизм направлен против оппозиционных изданий, журналистов, телеканалов, политических партий, общественных организаций и частных лиц.

Понятие экстремизма было вычищено из УК Украины в результате пересмотра его статей 23.02.2014 г., включая отмену ряда положений ст. 110 и ст. 293. Согласно прежней редакции ст. 110-1 (экстремистская деятельность) уголовно наказуемыми деяниями считались:

— изготовление и хранение с целью сбыта или распространения, а также сбыт или распространение экстремистских материалов, в том числе через средства массовой информации, интернет и социальные сети,

— использование или демонстрация экстремистских материалов перед массовыми скоплениями людей (собраниями, митингами, уличными шествиями, демонстрациями),

— публичные высказывания или призывы экстремистского характера,

— финансирование указанных действий или оказание иного содействия их организации или осуществлению.

Примечательно, что экстремизмом считались дискриминация и нарушение прав, свобод и законных интересов лиц. Признавалось противоправным любое прямое или косвенное ограничение прав граждан. Под определение экстремистских действий подпадало сознательное разделение общества на привилегированные и подавляемые слои и провоцирование раскола общества на враждующие группы. В том числе:

— установление прямых или косвенных привилегий человека и гражданина по признакам расы, цвета кожи, политических, религиозных и других убеждений, пола, этнического и социального происхождения, имущественного состояния, места жительства, по признакам языка,

— пропаганда исключительности, превосходства или неполноценности человека (социальной группы) по признаку ее социальной, расовой, национальной, этнической, языковой, религиозной принадлежности или отношения к религии. В сегодняшней Украине все это выглядит как плод больного воображения или издевательство над здравым смыслом. Как, впрочем, и сама либеральная концепция прав и свобод человека, уж слишком явно контрастирующая с нынешними реалиями.

В основном в Украине с экстремизмом связывают праворадикальные группировки. Украина – это деградирующая страна «дикого» олигархического капитализма. Страна, переживающая упадок экономики, образования, культуры. В результате слома экономической и социальной структуры общества в Украине наблюдается кризис левой идеологии и распад организаций левого и даже левоцентристского толка. В публичном пространстве не заметно никаких признаков существования леворадикального экстремизма. Зато продолжающийся почти семь лет конфликт на Донбассе создал идеальную почву для роста различных праворадикальных экстремистских групп, многие члены которых получили боевой опыт, доступ к оружию и ощущение полной безнаказанности.

При этом организованные группы сторонников «Партии Шария» и молодежная структура партии «Оппозиционная платформа – За жизнь» ни в коей мере не могут рассматриваться как зеркальный аналог правых экстремистов или представители «левых радикалов». По крайней мере, на данном этапе их основной целью является обеспечение минимальной защиты своих партийных организаций и мероприятий от безнаказанного насилия со стороны правоэкстремистских группировок.

Ключевые критерии, подпадающие под проявления экстремизма. Разумеется, с учетом роста активности и влияния политического экстремизма в Украине нас больше интересует не энциклопедическая оценка этого термина, а его политический окрас и юридическое определение. По изначальному смыслу экстремизм означает приверженность крайним взглядам, действиям и политическим практикам.

Как правило, экстремистскую деятельность характеризует отклонение от принятых в обществе моральных стандартов и допустимых норм поведения. Мировой опыт показывает, что экстремистские организации могут быть либо инструментом власти, либо орудием оппозиции. Экстремизм как форма политической организации наиболее опасен, когда он становится инструментом в руках власти, позволяя ее представителям использовать банды радикалов для насилия, террора и запугиваний – т.е. действий, к которым невозможно привлечь легальные инструменты принуждения, такие как армия и полиция.

В современной Украине праворадикальные экстремистские группы выполняют весьма специфическую роль. Они либо выступают как наемники при переделе имущества и политических убийствах, либо играют роль ударного отряда для запугивания оппозиции, либо выступают в качестве средства давления на высшее руководство, если необходимо повлиять на его позицию или дать публичный и наглядный повод для отказа от невыгодных политических решений. Разумеется, такая роль правых радикалов невозможна без серьезной политической протекции, гарантирующей защиту и безнаказанность.

Наиболее частые публичные упоминания о действиях экстремистов – это незаконное хранение оружия, анонимные сообщения о «минировании», угроза жизни публичных людей. Главное в их действиях – создание специфической политической атмосферы, которая вынуждает большую часть общества занимать пассивную позицию и вести себя «осмотрительно» — с учетом возможных комбинированных санкций и репрессий со стороны праворадикалов и силовых структур.

Действительно, в Украине нет юридически оформленного понятия «экстремизм», нет закона, который бы предусматривал борьбу с экстремизмом, а в законодательном порядке преследуются отдельные его проявления, такие как терроризм. Поскольку в законах нет понятия экстремизма, действия экстремистских групп расцениваются как хулиганство или даже как «самооборона». Статья терроризм применяется только к явным фактам диверсии, в основном применительно к событиям на Донбассе, действиям боевиков ДНР/ЛНР и операциям спецслужб противоположной стороны.

Несмотря на остроту межконфессиональных противоречий, примеры конфессионального экстремизма в чистом виде крайне редки. Когда одна конфессиональная община отбирает церковь у другой, речь скорее может идти об акции, спланированной и заказанной определенными властными или политическими структурами. В этом случае вооруженные правые радикалы или военизированные формирования выступают не как выразители интересов определенной конфессии, а как наемные военизированные формирования. Это же касается и использования праворадикалов в качестве фактора давления власть и различных публичных действий, связанных с конфликтом на Донбассе.

Сами по себе праворадикальные группы явно не способны чертить «красные линии» на переговорах в «нормандском формате» или срывать разведение войск на линии соприкосновения.

Что, а главное — кому делать? Создать государственную программу по противодействию экстремизму? Вопрос в том, кто такую программу будет формировать и администрировать? Те, кто содержит и пользуется услугами праворадикальных группировок? В нынешних условиях постановка вопроса в таком виде не имеет смысла. По крайней мере, до тех пор, пока эти группировки получают правительственные гранты и неофициальные субсидии. Нужен запрет пропаганды экстремизма. Наказание за насилие против личности. Введение уголовного преследования за публичные насильственные действия Запрет, роспуск и анализ деятельности экстремистских организаций.

Фактор правого радикализма в современной Украине – это следствие кризиса 2014 г. и перманентного состояния «холодной войны» с Россией. Конфликт в Донбассе обществу уже надоел. Но ожидание близкого наступления мира потихоньку рассасывается, уходит вдаль как мираж в пустыне. Вернуть страну в состояние до 2014 г. теперь уже не получится. Нормализация отношений с Россией также иллюзорна. Люди это понимают, или, по крайней мере, – чувствуют. В то же время страна продолжает деградировать. Дело идет к полной распродаже всего, что еще осталось, т. Называемой «утилизации» остающихся активов. В такой ситуации властные структуры и олигархи не чувствуют себя слишком уверенно. На малый бизнес можно было спустить полицейский спецназ. А если, не ровен час, возникнет сильная оппозиция как реальная альтернатива слабеющей власти. Что эта власть тогда будет делать? Послать против толпы войска, как 9 января 1905 года, вряд ли кто-то решится: Европа ведь рядом. А вот «побратимы» из неонацистских организаций – это в самый раз. Они и гранату бросят, и суд закошмарят, и районное отделение милиции захватить могут. Так что, праворадикалы и различные незаконные военизированные формирования – это не случайность, а скорее естественный компонент нынешнего украинского политического ландшафта.

ПАСЕ намерена расследовать в Украине ультраправый экстремизм. Да, европейским социал-демократам украинский неонацизм не нравится. Как впрочем, европейским либералам и Европейской народной партии. Тем более, что в практике международных организаций экстремизм рассматривается как негативное явление, угрожающее демократическому строю. В 2003 р. Парламентская Ассамблея Совета Европы приняла Резолюцию № 1344 «Угрозы экстремистских партий и дивжений для демократии в Европе», в которой определила экстремизм как одну из форм политической деятельности, которая явно или косвенно отрицает принципы парламентской демократии и, как правило, основывает собственную идеологию, политическую практику и деятельность на принципах нетерпимости, исключительности, ксенофобии, антисемитизма и ультранационализма. В этой резолюции отмечалось, что в условиях социального недовольства экстремизм предлагает простые стереотипные решения как ответ на тревогу и неопределенность, присущие определенным социальным группам в условиях общественных перемен. При этом экстремисты провоцируют вражду, возлагая ответственность за трудности на отдельных представителей власти или часть населения.

Осуждение экстремизма отражено и в резолюции ГА ООН № 68/127 «Мир против насилия и экстремизма» от 18 декабря 2013 г. В ней ГА ООН осудила деятельность воинствующих экстремистских группировок, их действия против мирного гражданского населения и рекомендовала государствам осудить насильственный экстремизм во всех его формах и проявлениях. Резолюция также осуждает межконфессиональное насилие – то есть именно те формы, которые использовались украинской властью в целях целенаправленного раскола общества и политической мобилизации своих сторонников.

В резолюции ГА ООН № 30/15 «Права человека и предотвращение насильственного экстремизма и борьба с ним» от 2 октября 2015 г. отмечается, что действия, методы и практика насильственного экстремизма во всех его формах и проявлениях является деятельностью. Такая деятельность направлена на ограничение прав человека и основных свобод, нарушение территориальной целостности и безопасности государств и дестабилизацию легитимно сформированных органов власти.

Что касается планируемого расследования и возможной отправки в Украину специальной миссии ПАСЕ, такие неприятности нынешнюю украинскую власть вряд ли могут сильно напугать. По крайней мере, официальный Киев более внимательно прислушивается к посольству США, чем к позиции ПАСЕ, которая может принимать лишь консультативные и не обязательные для выполнения решения. Тем более, что на этапе подготовки резолюции Киев может попытаться договориться о ее смягчении или убедить ряд делегаций отказаться от ее вынесения на сессию.

Кирилл Куликов, народный депутат ВР VI созыва, руководитель Национального центрального бюро Интерпола в Украине (2005-2007)

куликов фотоПростыми словами экстремизм — это призыв социума к насильственным действиям против существующего политического, религиозного или социального строя. Экстремистом можно считать человека, жизненный мотив которого — идеологическая, политическая, расовая, национальная или религиозная ненависть или вражда к любой социальной группе.

Верховная Рада Украины в январе 2014 года приняла закон, которым добавила в Уголовный кодекс статью, касающейся экстремистской деятельности. Под экстремистской деятельностью понимаются публичные высказывания или призывы, содействие осуществлению экстремистских действий: проявления политической дискриминации, призывы к насильственному изменению государственного строя, территориальной целостности Украины, суверенитета государства. Также речь идет о посягательстве на такие важнейшие права, свободы и интересы человека, как честь и достоинство по признакам расовой, национальной, политической, религиозной, социальной или языковой принадлежности. Было несколько попыток внесения изменений в действующее законодательство Украины, в частности, в Уголовно-процессуальный кодекс, в статьи об экстремизме. В последний раз они вносились в 2014 году, в изменение Закона Украины «О судоустройстве и статусе судей» и в Уголовный кодекс Украины . После победы Майдана все эти законы были отменены. Соответственно, тема «экстремизма» осталась нетронутой — все изменения тогда принимались через призму ситуации на Майдане, но, как оказалось, имели гораздо более далеко идущие последствия, потому что уже после Майдана мы вплотную столкнулись с такой ситуацией, как экстремизм.

На сегодня, к сожалению, невзирая на директивы Парламентской ассамблее Совета Европы — есть резолюция по борьбе с экстремизмом 2010 года. (Резолюция № 1754 ПАСЕ «Борьба с экстремизмом: достижения, недостатки и неудачи») в Украине законодательных движений по поводу «экстремизма» не существует, как не существует «де юре» объяснения термина «экстремизм». В основном в Украине с экстремизмом связывают праворадикальные группировки.

В своем развитии экстремистская среда эволюционировала в двух различных направлениях: как официальные политические партии и как совокупность сетевых сообществ, радикальных группировок и полувоенных формирований, состоящих из добровольцев с праворадикальными взглядами. У нас в стране есть распространение материалов – прямо или косвенно призывающих к созданию группировок, разжигающих ненависть – это экстремизм. Экстремизм – это снесение Миноры на Подоле, попытка уничтожить памятник Ватутину, заливание Вечного огня – все это экстремизм. Экстремизм в форме вандализма делает своей целью общественные институты и мемориальные объекты, связанные с национальными меньшинствами: польское военное кладбище на Волыни, памятники жертвам Холокоста, памятники венгерскому национальному и культурному наследию в Закарпатье, церкви, принадлежащие УПЦ.

Экстремизм – это то, к чему зачастую призывают ряд политических партий. Существует целый экстремистский фланг в украинской политике, который пришел с победой Майдана и избранием Порошенко. Весь этот фланг сегодня день заняла «Европейская Солидарность». В принципе, вся их деятельность и работа их подконтрольных, СМИ, по сути дела может быть отнесена к экстремистской деятельности. Праворадикальные группировки, например С14, добробатов – это экстремизм . Вот эти «героини» Фенимора Купера «Маруся Зверобой» — все это тоже экстремизм. ВО «Свобода», конечно, имеет отношение к экстремизму. Они исповедуют разжигание национальной ненависти, ненависти по религиозным вероисповеданиям, а это признаки экстремистской организации.

При этом, леворадикального экстремизма у нас в стране нет. Леворадикальный экстремизм у нас где-то далеко и тяжело рождается, представленный отдельными индивидуумами. Все левые экстремистские организации, которые берут свои корни еще с народовольцев, у нас они не работают. Также я уверен, что «левый фланг» никем специально не зачищен. Он убит в силу соглашательской, компрадорской позиции Компартии Украины. По сути дела, Компартия была верным союзником и исполнителем воли «Партии регионов». Когда-то левая идеология была популярна, потом эта идея переросла в фарс. Она к нам вернется, но сегодня это не в тренде.

Здесь нужно понять — какова разница между экстремизмом и терроризмом. На самом деле — очень тонкая грань. Но террористическая группа имеет своей целью уничтожение кого-то. Экстремизм – это ненависть к явлениям, движениям, партиям и т.д. Терроризм – это персонифицированное воплощение экстремизма. Терроризм – это часть экстремизма. Экстремизм – это целое, терроризм – это просто его составная часть. Это легче пояснять на примере. Исламский экстремизм – существует, а теракты, терроризм – это его составная часть. Но исламский экстремизм осуществляется и без терактов методом агитации, призывов. Т.е. незаконное хранение оружия – это просто незаконное хранение оружия. А если оно будет использовано для свержения власти незаконным путем или для расправы с определенными политическими оппонентами или национальными группами, вот тогда это будет экстремизм. Также и ложные сообщения о минировании каких-то объектов, угрозы жизни публичных людей – это экстремизм. Но мы можем говорить все, что угодно, пока в нашем законодательстве нет трактовки понятия «экстремизм» и нет санкций за указанные действия.

С двухтысячных годов Украина стала хабом исламского терроризма, потому что в Крыму существовало достаточно много баз по подготовке этих «спецов». Как с ними не боролись, они все равно существовали. А потом мы видим, что на Западной Украине выросло движение праворадикального экстремизма, на которое тоже не обращали внимание. Уличные экстремистские расистские группировки усилились вследствие Майдана и последующих вооруженных конфликтов в Крыму и Донбассе. Наиболее широко разрекламированные эти группы связаны с батальоном «Азов». Симпатии этого военизированного формирования к международному расистскому экстремизму хорошо задокументированы. Но ветераны движения создали еще несколько неформальных уличных организаций. Эти уличные организации, вроде Нацкорпуса или Национальных дружин, замешаны в жестоких нападениях на лагеря этнических ромов и погромах, которые они оправдывают ультранационалистической риторикой и целью «очистки улиц». Эти организации угроза каждому гражданину нашего общества и безопасности страны в целом. Но это не только угроза для нашей страны, эта угроза сегодня начала активно экспортироваться в разные страны. Мы видим, что наши экстремисты пытались влиять на события в Беларуси, появлялись в Армении, Азербайджане и т.д.

Надеюсь, Гаага покажет, что кому причитается, как бы их не пытались приукрасить. Преступления совершались разные, а люди, которые не подпадают ни под один раздел Первой, Второй, Третьей Женевской конвенции, но при этом с оружием в руках «герои» восстанавливали «порядок» — вот тут есть серьезные сомнения в их светлом будущем.

У нас есть этнонационалистический и конфессиональный экстремизм. Но истоки его не общеукраинские, они из Галичины, но она не всегда имела общие корни с Украиной. На сегодняшний день у нас национальной концепцией стала концепция именно этого региона, но надо сказать, не везде эта точка зрения пользуется популярностью. Далеко не вся Львовщина является сторонником галичанского экстремизма. Также надо учитывать, что у нас экстремизм является частью идеологии у определенных сил. Лозунг «Пам’ятай, чужинець, тут господар — українець» — это достаточно экстремистский лозунг. «Слава Украине! Слава Вождю!» — это тоже лозунг экстремистских организаций, основной целью которых, кстати, было уничтожение лидеров польского государства.

Как государство должно останавливать экстремизм? Принять решение и бороться. Необходимо вообще-то дать этому явлению определение, и прописать статью в Уголовном кодексе, чтобы знать, за что привлекать людей к ответственности.

Многие украинские и международные экспертные организации полагают, что в своем нынешнем виде украинские экстремисты представляют серьезную угрозу для демократического развития общественных институтов. Если во время первых 20 лет украинской независимости они были явными маргиналами на политическом поле, то после Майдана их взгляды начали распространять праворадикальные группировки. Правда, социологические опросы свидетельствуют, что радикальные партии не имеют высоких шансов на парламентских и президентских выборах. Однако многие из этих группировок обладают богатым боевым опытом, полувоенной организацией и даже доступом к оружию. В принципе, экстремизм угрожает государству. Что делать? Бороться и победить его. На самом деле он имеет очень маленькую историческую «легенду». Люди, которые его исповедуют, находятся под впечатлением каких-то неприродных, недоразвитых идей «им. Вятровича». Скажем так, это не полуправда, это десятая часть правды, все их «герои» достаточно надуманные. Именно поэтому чем ниже уровень образования, тем выше уровень экстремистских течений в обществе, и очень просто отвечать на сложные вопросы «легкими» ответами.

Должна быть не программа, должна быть просто решимость высшего должностного лица государства. У нас же на самом деле президентская страна, а не придуманная «парламентско-президентская». У нас пока все зависит от воли высшего должностного лица государства. В принципе, пока в стране такие серьезные центробежные процессы происходят, я бы на определенный период — при наличии волевого президента — давал ему больше полномочий. Я понимаю, это может привести к авторитаризму, но в сегодняшних условиях нам не нужна дискуссия, нам нужно немного больше авторитаризма для наведения порядка. На сегодняшний день мы не готовы к парламентской республике.

Напоминаю, что еще летом Парламентская Ассамблея Совета Европы высказала желание направить в Украину дополнительную миссию для расследования деятельности в стране ультраправого экстремизма. Об этом заявил депутат парламента Австрии от Социал-демократической партии, член ПАСЕ профессор Штефан Шеннах. Огорчает, конечно, то, что проблему правого экстремизма в Украине заметили в Европе, но упорно не желают замечать на Банковой.

 

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here