В древней украинской истории существует персонаж, которого представители «народнической» школы в исторической науке представляли образцом вероломства и клятвопреступления. Это галицкий князь Владимирко Володаревич (1104 – 1153), отец Ярослава Осмомысла. В 1152 году Владимирко потерпел жесточайшее поражение в битве на реке Сан вблизи Перемышля, проиграв киевскому князю Изяславу Мстиславовичу (внуку Владимира Мономаха). Владимирко признал поражение, целовал крест и пообещал вернуть киевскому князю захваченные ранее города в так называемой Погорынской волости на Волыни. Но спустя год он отказался от своих обещаний и выгнал посла от Изяслава. Буквально на следующий день князя хватил удар и он скончался – как сказал летописец, это произошло из-за того, что князь нарушил данную клятву.

Далее традиции нарушения подписанных договоров мы неоднократно наблюдали на протяжении всей истории времен Руины XVII века, когда многочисленные гетманы нарушали договорные обязательства, при этом и чернила не успевали высохнуть. Примеров – множество.

Pacta sunt servanda, гласит один из принципов международного права. Договора должны выполняться. Или же одна из сторон должна официально уведомить о расторжении договора. Ситуация, при которой договор вроде подписан, но не выполняется, игнорируется, заговаривается или затягивается, вряд ли говорит о высоких переговорных качествах стороны. «Единожды солгав, кто тебе поверит?» — вопрошал мудрый Козьма Прутков (или кто там от его имени?).

В феврале 2015 года Украина потерпела жестокое поражение в войне с сепаратистами из непризнанных республик ДНР/ЛНР, поддерживаемых Российской Федерацией. Под Дебальцево украинские войска были разбиты. По официальным данным погибли 179 украинских бойцов, более 300 были ранены, 121 человек попали в плен, 81 пропали без вести. Украинская сторона потеряла 8 танков, 31 БМП. Правда, данные, обнародованные представителями сепаратистов, существенно отличаются: по их данным, Украина потеряла около 3000 убитыми и около 300 человек попали в плен. Есть основания полагать, что эти данные более объективны, чем официальные цифры, объявленные штабом АТО. Но реальные факты смогут дать только историки по прошествии некоторого времени.

Именно в таких условиях Петр Порошенко в феврале 2015 года в Минске пошел на подписание невыгодного для Украины договора, согласно которому украинская сторона соглашалась на особый статус Донбасса, закон об амнистии для сепаратистов, сохранение отдельных формирований, созданных сепаратистами, а также на передачу контроля над государственной границей с Российской Федерацией только после проведения выборов на неподконтрольной территории и признания их результатов международными наблюдателями. В те дни Порошенко готов был подписывать все, и телефонные консультации с американской стороной ни к чему не привели. По сути, это был акт о капитуляции, который благословил Порошенко (свою подпись при этом он предусмотрительно не поставил, хотя присутствовал при подписании документа).

Но потом начинается игра в дипломатические «кошки-мышки». С одной стороны, мы все были свидетелями тех разговоров, в которых Петр Порошенко уже после Дебальцево мило беседовал с Владимиром Путиным и поздравлял его с первомайскими праздниками. С другой – именно Порошенко затеял авантюру с обороной Донецкого аэропорта, который, согласно договоренностям, должен был быть передан сепаратистам. Стране нужны были герои, стране нужен был образ Киборгов – и Порошенко сделал все, чтобы этот образ появился, хотя знал, что аэропорт должен быть передан противнику.

Далее началась любимая игра в «эти договоренности необязательны к исполнению» и «мы будем выполнять их выборочно» — хотя договоренности легли в основу Резолюции Совета безопасности ООН буквально через несколько дней после их подписания.

Снова: началась эпопея с трактовкой того, когда Украина должна получить контроль над государственной границей – до или после выборов на неподконтрольной территории. И по какому закону проводить выборы – в Договоре было четко указано, что модальность (одно из любимых слов Владислава Суркова) должна определяться путем консультаций между Украиной и неподконтрольными территориями. И так длилось несколько лет, пока позиция Порошенко не привела к тому, что в 2016 году Нормандская четверка попросту перестала встречаться, а в адрес Украины со стороны запада понеслись обвинения в недоговороспособности. Более того: если в 2014 году Украина воспринималась во внешнем мире как жертва российской агрессии, то к концу президентства Порошенко именно Украину обвиняли в неспособности урегулировать вопросы войны и мира на основе ранее взятых на себя обязательств.

Но Порошенко и не думал выполнять договора. Он был президентом, опиравшимся на радикальные элементы, жаждущие продолжения войны. Милитаризм был одним из тех трех китов, на которых зиждилась его политика – наряду с волюнтаризмом в языковом вопросе и грубым нарушением принципа невмешательства государства в церковные вопросы. В сухом остатке эти «киты» предстали в виде предвыборного лозунга «Армія! Мова! Віра!». Как результат – ¾ граждан Украины не поддержали эту платформу. Порошенко проиграл.

Порошенко не понимал, что выполнение Минских договоренностей, хотя и будут серьезным поражением для Украины, но позволят сконцентрироваться на реванше в других сферах. Да, нам пришлось бы признать поражение и пойти на невыгодные для страны шаги – но это сохранило бы жизни граждан и ресурсы для экономики. В результате Порошенко получил «гибридное поражение» в «гибридной войне» — ситуацию «ни войны, ни мира».

В наследие своему преемнику он оставил невыполненные договора. Когда в декабре прошлого года в Париже Зеленский вместе с Ангелой Меркель, Эмманюэлем Макроном и Владимиром Путиным подписался под документом, согласно которому стороны признавали обязательность выполнения договора 2015 года, это вызвало волну возмущения именно в среде сторонников Петра Порошенко. Наиболее оголтелые представители реваншистского лагеря – типа Маруси Зверобой или Софьи Федины – обрушились на Зеленского с обвинениями в предательстве национальных интересов и даже с прямыми угрозами физического устранения. Только потому, что он посмел начать выполнение договорных обязательств, взятых на себя Петром Порошенко.

И сейчас один из основных пунктов, на которых базируется идеология Порошенко – апелляция к тому, что Зеленский выполняет Минские договоренности, которые, как считает Порошенко, выполнять не следует. И попытки вывести на улицу ветеранов АТО и Майдана, и гневные тирады в адрес власти, и угрозы организовать «третий Майдан» — это попытки вменить нынешнему руководству страны то, что оно старается выполнять условия договора, подписанного с участием Порошенко.

Помните анекдот? Внук и дед рассматривают альбом со старыми фотографиями. «Дедушка, а кто это?» — «Это – Гитлер! Ужасный человек, из-за которого было пролито столько крови, уничтожено столько людей!» — «А кто это?» — «Это я в детстве». – «А почему ты так странно держишь руку над головой?» — «А это Гитлер пытается выступать, а я ему возражаю: «Минуточку!!!».

Порошенко пытается показать, что в Минске в 2015 году он вел себя как герой и государственник. Но по факту он уподобляется дедушке из старого анекдота.

А ведь летописец не даром в деталях описал диалог Владимирка Галицкого с послом Изяслава Мстиславовича. И последовавшую в тот же день скоропостижную смерть князя, целовавшего крест и нарушившего взятые обязательства. В назидание потомкам. Ибо договора должны выполняться.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here