Между Украиной и Венгрией системно вспыхивают конфликты, в фокусе которых, как правило, оказывается Закарпатье — регион, где проживает особенно много украинцев венгерского происхождения. Эксперты говорят, что сами конфликты начались в те времена, когда к власти пришел Виктор Орбан (он занял пост премьер-министра в 2010 году). Местные выборы, которые прошли в Украине, стали еще одним поводом для трений между Будапештом и Киевом. Венгерская власть призвала украинцев на Закарпатье поддержать «Партию венгров Украины», а 26 октября Украина запретила въезд двум высокопоставленным лицам из Венгрии из-за агитации в день голосования.

Не успел утихнуть скандал с обвинениями во вмешательстве в местные выборы, как последовал новый конфликт. В настоящее время ситуация обострилась после того, как депутаты одной из закарпатских ОТО, открывая заседание, пели венгерский гимн. В посольстве Венгрии в Украине сказали, что это была «национальная молитва венгров». Также министр иностранных дел Венгрии Петер Сийярто рассказал главам МИД стран НАТО об обыске, который СБУ провела у главы венгерского фонда «Эган Эде».

При этом, ряд экспертов полагает, что конфликт Украины с Венгрией является долгосрочным и вряд ли будет разрешен в ближайшей перспективе. Он имеет определенные негативные последствия для интеграции Украины в ЕС и НАТО. Еще в сентябре 2020 года Петер Сийярто заявил, что Венгрия разблокирует работу комиссии Украина-НАТО только тогда, когда закарпатские венгры сообщат о положительном для них решении языкового вопроса. Однако генеральный секретарь НАТО Йенс Столтенберг в среду, 2 декабря, на брифинге по итогам заседания глав МИД стран НАТО заявил, что Украина и Венгрия должны решать свои двусторонние вопросы самостоятельно. Также в украинских СМИ появилась информация, что Министерство юстиции планирует обратиться в суд, чтобы отменить регистрации партию венгров «КМКС» за нарушения требований украинского законодательства.

Ситуацию в политическом тандеме Украина-Венгрия комментирует Илия Куса, эксперт по вопросам международной политики аналитического центра «Украинский институт будущего».

Илия Куса фотоУ нашей страны ухудшились отношения с Венгрией тогда, когда к власти пришел Виктор Орбан. Прежде всего, в данной проблеме я бы выделил его личность, его идеологию, его политику. Украина «подтянулась» позже. При этом подчеркну, я не могу «обвинить» какую-либо из сторон в этом противостоянии. Во всей истории украинско-венгерских отношений есть два момента. Если анализировать позицию Венгрии, то для нее эти проблемы возникли даже не когда к власти пришел именно Виктор Орбан, а когда его политика стала смещаться вправо. Если вспомнить сам приход к власти Орбана, то он приходил как умеренный политик, почти центрист, ориентированный на экономические реформы, чистый прагматизм – и совсем далеко не национал-консерватизм и патриотизм, который он сейчас культивирует.

Потом, со временем, особенно после миграционного кризиса 2014-2015 годов в Европе, его политика, как и политика многих лидеров Европы, начала смещаться вправо и ужесточаться. Таков был спрос, надо было отвечать на серьезнейший кризис из-за наплыва мигрантов, и как недовольство от этого населения, которое считало, что за миграционной политикой ЕС стоит угроза их национальной идентичности. Особенно это чувствительно стало для стран Восточной Европы: Польши, Венгрии, Румынии, Словакии, Чехии, для них вопросы национальной идентичности, самоощущения являются особенно острыми, учитывая и данную историю в том числе. Поэтому Виктор Орбан не стал исключением из правил. Перед европейскими политиками после 2014-2015 годов встала дилемма — либо они пытаются сдержать правую национал-консервативную волну, антиглобалисткую по своей сути, либо они играют по этим правилам, т.е. сами начинают играть на правом электоральном поле, но так, чтобы не дать своим оппонентам победить на выборах. Виктор Орбан выбрал второе.

Он начал раскручивать националистическую карту, начал апеллировать к так называемым забытым страницам истории Великой Венгрии, рассказывать про националистическую идентичность, про защиту христианства. Неизбежно, это привело к конфликту с Украиной, со Словакией и Румынией, с которыми у Венгрии есть свои нерешенные территориальные, исторические проблемы. Проблема по Закарпатью существует не первый день, но была в замороженном состоянии, никто этот вопрос не трогал. С одной стороны, я думаю, это особо никого не волновало, с другой стороны, не было политической потребности. И тут она появилась со стороны венгров, когда Виктор Орбан начал играть в национал-патриота, со стороны Украины, особенно, когда мы тоже начали играть в эти игры, особенно, во время последних пары лет правления Петра Порошенко, с концептами «мова, армія, віра». В принципе, это зеркальное отражение риторики Виктора Орбана. Когда сталкиваются два национализма, они не могут сосуществовать, и конфликт неизбежен.

Второй момент в украинско-венгерских отношениях связан с тем, что внешняя политика Украины по отношению к Восточной Европе – неполноценная, несистемная, и никогда не была другой. И это тоже во многом повлияло на раскручивание этого конфликта. Очевидно уже то, что у нас уровень политических контактов между Будапештом и Киевом – как был низким, так и остался. Каких-либо антикризисных коммуникаций не было выстроено, в том числе – и на такой случай, хотя проблема Закарпатья, как я сказал, существовала давно, но никто этим не занимался.

В-третьих, Венгрия, как и многие другие страны Восточной Европы, по тем или иным причинам, не являются приоритетным вопросом украинской внешней политики, по крайней мере, если анализировать отечественные публичные, дипломатические, политические пространства. Эти страны не фигурируют ни в информационной повестке, ни в политической, ни в международной. Мы чаще говорим о США и Брюсселе, о Турции, но практически ничего не слышно о Венгрии, Румынии, Словакии, Чехии. Именно фактор неполноценной внешней политики Украины в этом направлении сыграл тоже свою роль. Активность у нас наблюдается на польском направлении – по понятным причинам. Было бы совсем глупо не развивать отношения с Польшей, учитывая, сколько миллионов украинцев там работает, и насколько мы от них зависим.

Есть еще один момент, о котором я бы хотел сказать ( я это отслеживал последние недели): у меня сложилось стойкое ощущение, что все «странные» и внезапные обыски от СБУ — хотя говорилось, что эти обыски связаны с делом о якобы государственной измене и о посягательстве на государственный строй – так вот, этому делу уже почти три года, а обыски прошли именно сейчас, за день до встречи стран членов НАТО, которые определяют десятилетний план развития – до 2030 года. И так «удобно» совпало, что на совещании Венгрия подняла этот вопрос – обыски и политика Украины. И почему одновременно с обысками вдруг на анонимных YouTube каналах начали циркулировать два видео.

Первое видео, как депутаты Сюртовской ОТГ вместе с председателем громады после присяги пели венгерский гимн, а второе, где, якобы, праворадикал угрожает венграм. Тут слишком много совпадений, которые меня наталкивают на мысль, что это все могла быть серия целенаправленных «сливов» в СМИ, чтобы спровоцировать цепочку конфликтов перед заседанием НАТО, чтобы дестабилизировать ситуацию вокруг Закарпатья. К сожалению, Украина и Венгрия поддались на эти деструктивные и провокационные шаги, и этот конфликт сейчас набирает обороты. А там, где эскалация, наши отношения с Венгрией не станут лучше, могут приблизиться к отрицательным значениям кризиса в 2015-2016 году, и в таком случае сотрудничество Украины с НАТО будет заблокировано еще на годы вперед. У меня сложилось стойкое ощущение, что это все кому-то нужно, это все было не просто так, неспроста появились эти записи. Я не исключаю, что это все было инициировано какой-то третей стороной – специально, особенно – информационное сопровождение этих всех событий.

Коснусь коротко скандала вокруг местной венгерской общины, он возник около трех лет назад. Тогда у СБУ возник конфликт с венгерским фондом «Эган Эде», и они открыли уголовное дело. До обысков и арестов не доходило, но об этом было много разговоров. И тут вот спустя почти три года молчания – снова обыски. Для меня это странно, потому что это не новое дело, это не какие-то новые факты. Это те факты, которые излагали сотрудники СБУ по отношению к «подозреваемым», как они говорят. Факты связаны с тем, что у кого-то нашли копию карты исторической «Великой Венгрии», но на сегодня это очень неубедительно. Плюс этот очень странный тайминг, я на такое обращаю внимание, не верю, что это совпадение: видео появились внезапно, как дополнительные «аргументы». Одно видео сразу же подхватили ориентированные на власть телеканалы, показывая, что «они» поют гимн Венгрии, они не патриоты, такое нужно осуждать. Хотя, кстати, подобный случай был в 2011 году, тоже в Закарпатье. Никаких обысков не было, никто арестов за «государственную измену» не проводил.

Второе видео — с якобы «националистом». Его уже подхватили венгры, рассказывая, что им угрожают. Именно на это видео ссылаются закарпатские венгры, когда говорят, что их преследуют, на них давят. Сейчас Венгрия поднимает этот вопрос в Европе и в НАТО: Украина угнетает меньшинство, преследует, существует угроза жизни венгроязычным гражданам. Депутаты Европейского парламента от правящей партии Венгрии «Фидес» заявили, что украинские власти создали в регионе ситуацию гражданской войны. Венгерские партии заявляют, что против нацменьшинства Закарпатья используют «методы сталинской тоталитарной системы». Это все может негативно сказаться на отношениях Украины с ЕС, ОБСЕ, НАТО. В целом, это очень токсичная ситуация, в которую сейчас втянуты все стороны.

Надо учитывать, что в Европарламенте очень много разносторонних фракций и групп. Еропарламент после последних выборов – это сборная солянка очень разных политико-идеологических образований, начиная от «левых» и «зеленых», заканчивая «умеренными центристами», «еврооптимистами» и «ультраправыми евроскептиками». Многие в Европе после 2014 года разделяют позицию Венгрии относительно вопроса меньшинств, потому что у многих европейских стран есть такая же проблема. Например, в Украине проблема меньшинств, в целом, есть не только в отношении Венгрии, но и в отношениях с Румынией, и так же нерешаемая очень много лет. А все это потому, что у нас на законодательном уровне не урегулирован вопрос «национальных меньшинств». У нас не дано определение, что это, кто это, какие у них права. Я думаю, из-за этого возникают все эти проблемные ситуации, потому что у нас не могут решить эту проблему раз и навсегда и подписать соответствующие договора с Венгрией и Румынией. У нас есть договор с Венгрией 90-х годов, но он уже неактуален.

Сейчас совершенно новая ситуация, совершенно другая, с учетом новых законов, которые были приняты в Украине. Также и с учетом венгерской политики, которая очень сильно изменилась при Орбане. У них появилась их миграционная политика, отдельно появилась семейная политика. Отдельно появилась языковая, культурная, в том числе по отношению к приграничным районам соседних стран, где проживают венгры. У них появился спецпредставитель по Закарпатью. Это политика Орбана, это в его интересах – создать такие закрытые, культурно-языковые анклавы на территориях соседних государств, на которые можно опираться: усиливать свои политические позиции в регионе в рамках Вышеградской группы, разыгрывая националистическую карту. Я не думаю, что вообще речь идет о том, что у Венгрии есть якобы планы по захвату Закарпатья. Но то, что они действительно пытаются продвигать свои интересы и сохранять свой контроль над общиной, не позволять ее интеграции с Украиной – это факт, в общем-то, они особо этого и не скрывают. В принципе, это логично ложится на риторику и политику самого Виктора Орбана.

В истории с языковым законом, из-за которого у нас ранее возник конфликт с Венгрией, сыграл фактор нарушенных обещаний. Насколько я знаю, перед принятием этого закона был определенные договоренности с венграми по поводу того, что будет голосоваться. Этот вопрос проговаривали много раз, в том числе, по линии венгерского посольства в Киеве. Но потом в парламенте, судя по всему, приняли совершенно другой документ, который не понравился венграм, с которым они не были согласны. А приняли его в угоду внутриполитическим интересам отдельных групп, находящиеся при власти на тот момент. Приняли поспешно, быстро, как обычно – без анализа последствий, и мы получили проблему. Здесь фактор не в том, что закон какой-то дискриминирующий. Здесь недоговороспособность Украины проявляется в том, что власти не держат обещания, говорят одно, а делают – другое. На самом деле, это не первый случай, когда такое происходит. И претензии звучат в адрес Украины не только со стороны Венгрии.

Украина системно игнорирует интересы своих партнеров, своих соседей в угоду узким политическим интересам отдельных групп. Это одна из наших фундаментальных проблем вообще в политике Украины, и не только внешней: у нас всегда в приоритете некие внутренние интересы. Их можно назвать феодальными, клановыми, но именно они всегда ставятся во главу угла, и отдают предпочтения им, а не чем государственным или стратегическому планированию. Вот этот конфликт вокруг языкового закона, я считаю, это конфликт на пустом месте, которого можно было очень легко избежать без каких-либо проблем.

Некоторые международные эксперты связывают обострение отношений Киева с соседями в целом, с их финансовыми проблемами с Евросоюзом, Польша и Венгрия сегодня демонстрируют большую суверенность и якобы шантажируют Брюссель украинским вопросом. На самом деле, я не думаю, что Украина тут играет какую-то роль. Действительно, между Польшей и Венгрией – с одной стороны, а Европейским Союзом – с другой, существуют серьезные разногласия по поводу политического развития Союза, по поводу его будущего функционала, отношений ЕС со Штатами. Тогда, как Франция и Германия хотят автономизацию ЕС от США, у Венгрии и Польши иная политика. Они тяготеют к «атлантизму», к проамериканскому подходу. Они не против ЕС, но они делают ставку на США и считают, что американский «зонтик безопасности» должен присутствовать. В последнее время у них возникли серьезные противоречия по поводу пакетов экономической помощи странам, которые пострадали от коронавируса. Польша и Венгрия, которые за последние годы являются одними из главных получателей помощи Европейского бюджета, они рассчитывали в этом году на определенную компенсацию, подобную той, что недавно получили Италия и Греция.

Безусловно, вопросы, связанные с финансами, являются одним из факторов, влияющим на токсичность отношений двух блоков: Восточноевропейского и Западноевропейского. Я, повторюсь, не думаю, что здесь Украина играет какую-то роль. Ситуацию вокруг Закарпатья я рассматриваю как исключительно украинско-венгерскую проблему. Венгрия ею пользуется, чтобы «в Европах» пожаловаться на Украину, зная, как для украинских властей и части общества важны мнение ЕС и риски блокирования сотрудничества Украины и НАТО. Конечно, этим пользуются, чтобы давить. Они прекрасно знают, насколько это важный политический фактор для украинских властей. Сотрудничество с ЕС и НАТО – это одно из приоритетных направлений. Наши политические лидеры часто любят этим хвалиться, а Венгрия прекрасно об этом знает. Я думаю, в этом вся мотивация – оказать давление.

Но вот тут мы подошли к интереснейшему нюансу. Я бы хотел посмотреть, как Орбан будет себя вести после смены администрации в Штатах. Не секрет, что Дональд Трамп к Джорджу Соросу и его «сети» относился негативно. В этом плане Трамп и Орбан были идеологически близкими политиками. Значительная часть внутренней политической легитимности Орбана, особенно после 2015 года, зиждется на риторике национал-консервативной, антиглобалисткой по своей сути, и не либеральной. То, что происходит между Орбаном и Соросом – яркий пример ценностно-морального противостояния: между моделью не либеральной демократии, которую предлагает Виктор Орбан, и моделью либеральной демократии, которую поддерживают западноевропейские страны, которую продвигают сети, организации, фонды, связанные с Джоржом Соросом. Эта идея многостороннего, космополитичного плюрализма, либерализма, глобализации, а Сорос – активный сторонник глобализации.

Виктор Орбан, его команда, будучи национал-консерваторами, считают, что глобализация – это не благо, а зло, угроза, которая мешает развивать национальную идентичность венгров. Это ценностно-идеологическое противостояние, которое идет по всей Европе, в самих Штатах, но в несколько других масштабах и с другими действующими лицами. При этом, я бы не сказал, что Джордж Байден является активным фанатом Сороса или сторонником его идей, но в его команде , администрации будут именно такие люди — сторонники глобалистской и либеральной повестки.

Нужно задаться вопросом, зачем Украине ухудшать отношения с Венгрией? Зачем Орбану — понятно, на этом зиждется легитимность, на этом он разыгрывает эту карту перед выборами. Он очень успешно эксплуатирует темы, болезненные для венгерского общества. Зачем это делать Украине? Это — вопрос. Какие последствия это принесет – я пока не совсем понимаю. Я думаю, этого нет в приоритете, повестке украинских властей. Я не вижу, зачем разыгрывать эту «антивенгерскую» карту именно Украине. Но она разыгрывается. Украинская власть не собирается останавливаться в своем давлении на венгерскую диаспору, но это потеря электората, это потеря лояльных групп для власти. Если там и были сторонники власти, то сейчас их становится все меньше. Деэскалации нет на горизонте, на нее не хочет идти ни одна, ни другая сторона. Кому это может быть выгодно? С моей точки зрения, это может быть выгодно той же Российской Федерации. Чем слабее будет Украина на международной арене, тем меньше у нее будет партнеров-союзников, а России будет легче продвигать свою повестку. Неполноценность, не системность отношений с окружающими странами создают ряд уязвимых мест, куда можно бить. Я думаю, в данном случае это и произошло.

Безусловно, Украина со своей стороны виновата в том, что проблемами Закарпатья не занималась много десятков лет, так сформировалась токсичная среда, которую иным сторонам можно использовать в своих интересах. Это слабое место Украины, как показывает история последних 20 лет, по нему били то Венгрия, то отдельные украинские политики. Часто поднимался венгерский вопрос, когда распределяли финансовые потоки по Закарпатью. Я не исключаю, что и в этой истории присутствует внутриполитический фактор разборок между разными местными кланами. Это типичная история в Украине, когда главная проблема — то, что у нас приоритетность отдается узким внутренним, даже не национальным, а микронациональным клановым интересам. Никто не думает о последствиях, о том, как это отразится на государстве, на внешней политике.

Я думаю, что нужно законодательно урегулировать вопрос нацменьшинств так, чтобы уже было всем понятно, чтобы не было недоговорок, недоразумений, конечно же, в сотрудничестве с нашими соседями, для которых этот вопрос важен, а именно – Венгрия и Румыния. Я думаю, нужны переговоры на высшем политическом уровне, взаимные визиты. Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз был визит от Украины в Румынию? Нужно активизировать наши политические контакты с соседями. Потому что если они будут оставаться в таком замороженном состоянии, не будет коммуникаций, не будет диалога, или будет диалог на уровне просто каких-то там ведомств, это не имеет никакого смысла. Все надо решать на высшем политическом уровне.

Я думаю, наиболее выгодное для всех решение – это переподписание договора между Венгрией и Украиной 90-х годов, в котором закреплены права меньшинств. В таком случае мы снимем основные, токсичные вопросы и выведем наши отношения на новый уровень. Именно в этот момент можно будет сказать, что недавно говорили Кулеба и Сийярто — «переворачиваем страницу»: когда законодательно закрепили, договорились не трогать эти вопросы, и подписали новые договора, которые закрепляли бы четкое понимание — какой статус у меньшинств, какие их права. Венгры готовы к переговорам. Были же хорошие попытки их начать, когда Кулеба весной ездил в Будапешт. Переговоры нужно начать и довести до логического конца, и потом уже держать в тонусе, в том числе – политические контакты, коммуникации. Без системных коммуникаций бесполезно что-либо делать, без коммуникации рождаются мифы, взаимные подозрения, которые потом раскручиваются и используются внешними силами, чтобы создавать управляемый хаос.

Повторю, главная проблема политики Украины с соседями – то, что у нас внутренние интересы, интересы отдельных кланово-олигархических групп всегда выше, чем интересы государства.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here