Лидеры стран G20  21-22  ноября собрались на саммит  под председательством Саудовской Аравии.  Из-за пандемии он прошел  в онлайн-формате.  На саммите   «двадцатки»  затронули ряд важных вопросов. Среди них и борьба с пандемией COVID-19,  ликвидации ее последствий, вопрос о массовом производстве вакцин от коронавируса стал одним из ключевых. 

Хозяин встречи король Саудовской Аравии Салман заявил, что внимание следует уделить переработке отходов и сокращению объемов потребления ресурсов, уменьшению количества отходов и выбросов углекислого газа, а также сокращению потерь энергии. В следующем году председательствовать в G20 будет Италия.

 Саммит стран G-20  проводят  с 2008 года. Всего на членов клуба мощнейших государств мира приходится более 85% мирового ВВП и две трети мирового населения. Заявленной  целью  G20 является достижение стабильного и устойчивого роста мировой экономики. 

G- 20 обязалась вести мир к эре после COVID-19. Об этом говорится в декларации лидеров стран G20. Страны Большой 20 подтвердили свою глобальную роль и ответственность в мире в условиях пандемии и в эпоху после COVID-19.

Участники саммита констатировали, что пандемия коронавируса стала сильным ударом по экономике и в целом — по жизни людей. В документе отмечается, что экономика начала восстанавливаться, хоть и неравномерными темпами, но распространение вируса по-прежнему представляет угрозу. G-20  призвала банки развития активизировать усилия по поддержке экономики. В декларации говорится, что стороны приняли решение о продлении до конца июня 2021 года программы по заморозке долгов бедных стран для того, чтобы они могли направить ресурсы на борьбу с коронавирусом.

якубин фотоИтоги саммита   G-20  комментирует Алексей Якубин, политолог,  кандидат политических наук

Пандемия COVID-19 определила и формат, и главную тему саммита G20: ключевая задача встречи  — попытка сверить часы.  Специфика «Большой двадцатки» (G20) в том, что там есть страны, не только от ЕС,  которые присутствуют в этом неформальном клубе,   некоторые из них демонстрируют достаточно высокий уровень эффективности мер борьбы с коронавирусом, в первую очередь, я имею в виду Китайскую Народную Республику. 

Насколько я понимаю, тема ситуации с пандемией, эффективность  мероприятий, что можно сделать в этом контексте на глобальном уровне – это было в основной  повестке. Плюс еще один важный нюанс, мне кажется, саммит это показал, что  тема пандемии  все равно разделила мир. Если раньше мы могли ожидать, во всяком случае, на уровне таких больших форумов, что мы увидим какое-то совместное решение, попытку скоординировать, то теперь мы на самом деле увидели ситуацию, когда каждая страна – за себя. Получается, саммит «Большой двадцатки» проходил как раз в этой ситуации, когда пандемия усилила центробежность мира, каждая страна думает о себе. Обсуждались темы, которые затрагивали пандемию. Например, со стороны России неоднократно звучала идея о том, что на время пандемии нужно отменить санкции, создать что-то  наподобие «зеленых коридоров» и т.д. Но мы видим, что никто на это не пошел. Пандемия,  экономические утраты в стране, человеческие жизни – это одно, но санкции, прежние режимы —  все равно остаются.

Я думаю также, одна из целей Саммита –  попытка осмыслить ситуацию, связанную с тем, что происходит в США,  какая будет дальнейшая история взаимодействий с США в контексте того, что есть переходная администрация, мы видим, что Трамп не признает свой проигрыш и т.п.  Уже были истории, когда на этих саммитах «двадцатки» при Трампе США имели отдельное мнение. Это формулировалось через формулу «19+1»,  мнения 19 стран  – отдельно, они более-менее совмещаемые друг с другом,  и — +1 – мнение  США. 

Еще интересный нюанс – прохождение этого саммита. Это второй виртуальный саммит G-20, он проходил с помощью средств видеоконференции. Но сам факт проведения важен:  он проходил в Саудовской Аравии, и правозащитные организации  напоминают о том, что до сих пор не расследовано убийство два года назад в саудовском консульстве в Стамбуле оппозиционного журналиста Джамаля Хашшоги. В организации покушения правозащитники  подозревают наследного принца Саудовской Аравии Мухаммеда бен Сальмана.

Сам факт,  что саммит G20 будет проходить под председательством Саудовской Аравии — страны с абсолютной монархией, многим в США и Европе не очень понравилось. Европейский парламент даже потребовал, чтобы ни председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен, ни глава Евросовета Шарль Мишель не появлялись на экранах видеоконференции.

Получается по факту, никто не понес за никакого наказания за убийство журналиста. Мне кажется, что этот саммит G20 проходил в Саудовской Аравии в виртуальном формате для части — особенно западных стран —  это был в какой-то мере «плюс»,  это позволило  им не делать акцент на том – что происходит  с расследованием убийства Хашогги. При этом, напоминали эксперты, Саудовская Аравия все еще ведет войну против соседнего Йемена. В стране преследуют правозащитников, десятки оппозиционеров брошены в тюрьмы — все, кто рискнул выступить с критикой режима. Нарушаются также права женщин. А санкций нет потому, что  Саудовская Аравия смогла так себя поставить по всем этим вопросам. 

Виртуальное  общение  позволило  уходить от таких, мягко говоря, «неудобных» вопросов. Помните, как только возникла история с «Новичком» в Великобритании, то мы видели там сразу высылку послов. А вот по поводу Саудовской Аравии – прошло два года, и… ничего. Получается, что виртуальный характер встречи избавил часть стран от необходимости  потом что-то  объяснять своим СМИ, ведь тема убийства Хашогги все равно бы всплывала. С другой стороны,  напомнили  дипломаты ЕС , G-20    это не группа стран, придерживающихся одинаковых ценностей, а преимущественно экономический клуб, в котором западным демократиям приходится иметь дело и находить общий язык и с различными режимами. 

С другой стороны формат видеоконференции  влиял и на  более низкую результативность «Большой двадцатки».  Очень важный компонент международных встреч  – неформальное общение  между лидерами, которые обычно происходили оффлайн, а сейчас такого не было. Непосредственно  была сама видеоконференция участников  саммита. Получается, не была реализована самая важная функция таких саммитов: на «полях» происходят договоренности, в том числе, эмоциональные, обсуждения, обмен мнений.  И – это намного важнее, чем сам саммит – неформальное, непротокольное общение. А тут — обменялись мнениями онлайн,  снова мы слышим много слов о коронавирусе. Важной была тема, чтобы сделать вакцину, доступной для всех, для мира. Сейчас мы видим, своего рода,  «геополитику»  вакцины, борьбу, кто будет первый, своеобразную гонку, кто сможет ангажировать наибольшее количество стран в свои сети по распространению вакцины. 

Мне кажется, сегодня у многих экспертов  есть ощущение, что глобализация в традиционном  формате  уже не работает, но то, что приходит ей на смену – не до конца понятно. Напряжение между странами  усилилось на фоне пандемии, теперь как-то более очевидно, что все  страны – сами по себе. После конца 80-х, казалось,  мы давно ушли от идеи «борьбы систем». На самом деле мы видим, что эта тема вернулась. И этот саммит также был об этом. То есть —  какая страна эффективнее в борьбе с ковидом, какая система  эффективнее. Западные системы – более рыночные, хотя нельзя утверждать,  что все они под одну «рыночную гребенку» заточены, условно говоря. Или же то, что предлагают ряд сообществ «другого мира»,  Китай, например. Эти сравнения происходят на фоне того, что США является лидером по количеству новых заболеваний в мире. И  среди западных стран США выглядит как негативный пример. Кстати, это единственная западная страна, которая до сих пор не имеет централизованной системы охраны здоровья. Со времен Рузвельта идет эта дискуссия, но там  очень много фармацевтических компаний, много лоббизма, во всей этой сфере  крутятся очень большие деньги, и они никак не могут реализовать  идею централизованной системы охраны здоровья.

Лидеры G20 на завершившемся в воскресенье виртуальном саммите обязались работать над снабжением всей планеты вакцинами от коронавируса. Возможно ли это технологически? Смотря, в какой временной перспективе. Если говорить про 2021 год, наверное, отдельные страны смогут закрыть свои потребности. Есть же фактор не только именно создания эффективной вакцины. Большинство вакцин, и вакцины из РФ, и те вакцины, о которых говорили немцы с американцами, прошли фазу «безопасности» и  они сейчас находятся в третьей фазе, фазе «эффективности». Но здесь есть чисто технологический  фактор изготовления доз вакцины. Например, предложения по вакцинам по ковиду из России в том,  чтобы  страны-реципиенты сами  их изготавливали.  Отчасти, может, это и выгодно странам, которые первыми их получат,  вакцина будет изготавливаться на основе их мощностей. Потому они договариваются с Аргентиной, Венгрией, Китаем, Израилем, где есть определенные мощности в фармацевтической индустрии. А вот американская, из того что я слышал по поводу вакцины «Pfizer», они говорят,  что за следующий год они могут выпустить до 600 млн доз. Но только в самом Европейском Союзе, если говорить в целом, население – до 500 млн, в США – больше 300 млн человек. Получается, в первую очередь они будут думать о закрытии западного вектора, о  своих странах.

Во что обойдется всемирная гонка по разработке вакцины от коронавируса, не превратится ли она в своеобразную «гонку вооружений» — это вопрос. Мировым лидером по затратам  являются США —  еще в мае на исследовательские работы правительство страны выделило $2,6 млрд, а частные компании  — $7 млрд. В начале июля администрация Дональда Трампа выделила грант на $1,6 млрд на разработку и коммерциализацию вакцины американской фармкомпании Novavax, а в конце того же месяца подписала контракт на $2 млрд с другой американской фармкорпорацией Pfizer, работающей совместно с немецкой BioNTech.  В рамках этого контракта правительство закупит 100 млн доз ее вакцины с возможностью расширения контракта до 500 млн доз. Еще на $2 млрд правительство США подписало контракты с американской фармкомпанией Moderna и британской AstraZeneca, каждая из которых уже проводит третью фазу испытаний своих собственных вакцин. 

Третью фазу клинических испытаний проходит и российская вакцина «Спутник V». При этом российские затраты на разработку не столь колоссальны, как китайские и американские — 4 млрд руб., или около $53 млн. Немалые суммы на разработку и запуск вакцины от COVID-19 тратятся  в ЕС. Летом в рамках ЕС было собрано €6,15 млрд в фонд разработки и закупки вакцин. Уже в середине августа Еврокомиссия заключила с британской AstraZeneca, разработавшей вакцину AZD 1222,  контракт на закупку 400 млн доз.

Столь масштабные затраты на разработку вакцин от коронавируса уже вызывают у ряда экспертов вопросы о том, насколько прибыльным может стать их производство в такой плотной и жесткой конкуренции. Одним из ключевых факторов здесь является, помимо эффективности вакцины, ее цена. Есть своеобразная «геополитика» вакцины, т.е. борьба за то, кто будет первым, количество стран, которые будут ангажированы в системы вакцинирования. Но насколько я понимаю,  вирус дальше может мутировать. Получается, если люди прошли вакцинацию «Спутник V» российского производства, то даже, если будет мутация, им нужно продолжать вакцинацию в рамках той же системы вакцинирования, т.е. не американской, например. Эти вакцины – разные.  Получается, тут есть такой фактор, что сама вакцинация связана с неким фактором включения в систему. Даже когда обсуждается тема эффективности, кто-то говорит, что у них 90%, 95%, то у них разный подход к изготовлению. 

Вернемся к экономике. G20 выделила беднейшим странам мира более $14 млрд для облегчения долгового бремени во время пандемии. Также  лидеры стран «группы двадцати» поддержали инициативу о продлении до июня 2021 года моратория на выплату долгов беднейших стран. Об этом сообщается в декларации по итогам работы саммита. Кстати,  Украина признана беднейшей страной Европы, но увы, мы в этот список не попадаем.  Дело в том, что Украина так себя не позиционирует. При этом,  мы даже от МВФ до сих пор не получили деньги. Точнее, весной страна могла договориться, если бы мы попали в список стран, где есть сложности с экономикой, и которые просят о реструктуризации, о получении средств для борьбы с ковидом. Кстати, мы могли получить около $2 млрд даже не как транш, а просто на борьбу с вирусом, но у нас же пошли «другим» путем. У нас не пошли по пути реструктуризации. Мы подписали новую программу, мы говорим, что мы не самые бедные, мы себя так не позиционируем. А если сама страна не просит о реструктуризации ее долга, то никто и не будет этим заниматься. 

Заморозка выплаты  долгов беднейшим странам до июня 2021 года  опять-таки  связана с глобальными мерами по помощи мировой экономике.  Плюс, обсуждалась тема, чтобы для этих стран сделать более доступным кредитование по более низким процентам. Насколько я понимаю, G20 здесь пытается показать, что  те экономики, которые включены в этот союз, могут рассчитывать на помощь. Вот в этой ситуации  ковид и показал, что, по сути,  каждая страна – сама за себя.

Лидеры G20 на виртуальном саммите обязались также работать  над формированием сбалансированного «постковидного» миропорядка. На этом саммите мы увидели борьбу систем. «Постковидный»  миропорядок тут скорее означает, что США, в данном случае, не выглядит страной-лидером. Да, у США — самая большая экономика в мире, но у этой страны есть колоссальные проблемы, она не может не просто в рамках G20, а и  в рамках «Большой семерки» предложить какие-то коллективные действия, на которые согласились бы все остальные. Мне кажется, этот «постковидный» миропорядок  скорее означает, что мы еще больше оказываемся в ситуации, когда США не выполняет роль гегемона,  есть новые игроки, которые пытаются показать свои системы  привлекательными, например Китай. Но при этом они не бросаются вперед на амбразуру, утверждая, что они – самые главные в мире. 

В целом,  есть  ощущение некой неопределенности, как дальше будет работать вся эта «архитектура», которая, по сути, была ориентирована  или под Советский Союз, или под Соединенные Штаты Америки. Последние  30 лет она была «заточена» под США, и теперь вопрос, как она будет дальше работать. Сейчас ситуация с COVID-19 показала уязвимость даже самых развитых стран. Кризис еще в самом разгаре. К саммиту G20 эксперты  подсчитали, что важнейшие промышленно развитые государства, Евросоюз и страны с переходной экономикой уже выделили сумму в 11 триллионов долларов на поддержку хозяйственной конъюнктуры. При этом интересы партнеров по «большой двадцатке»  совпадают отнюдь не во всем. Соединенные Штаты все еще представляет Дональд Трамп, который невысокого мнения о международном сотрудничестве. Противоположного мнения придерживаются европейцы. Они ратуют за глобальную кооперацию, в частности, при создании и распределении  вакцины от короновируса. 

Результат работы G-20  – это утверждение определенной резолюции. Напоминаю,  это неформальный клуб. Но это самые большие экономики мира, и в группу входят не только западные страны, вот что важно. На основе этих резолюций страны вырабатывают свои отдельные ответы на эту Резолюцию. Например, кто-то создает глобальные банки, которые выдают кредиты, другие страны инициируют какие-то исследования, связанные с этой Резолюцией, чтобы потом результаты воплотить в политике. Резолюция потом находит воплощение в действии стран – участниц  саммита.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here