Протесты в Беларуси  начались после президентских выборов 9 августа, на которых, по официальным данным, Лукашенко набрал 80%  голосов. Протесты  продолжаются в стране и по сей день. Их участники требуют проведения повторного голосования. При этом, у протестующих  нет  ярко выраженного языкового, конфессионального или регионального маркера костяка участников протестных акций. Нет активного в них участия партийных структур, олигархов.

Эксперты отмечают, что протестное движение в Беларуси  не имеет лидера и даже знаковых персон. У белорусских протестов нет даже лидеров второго уровня. Таковой пытались позиционировать Светлану Тихановскую, кандидата в президенты, уехавшую в Литву.

Протесты в Беларуси постепенно идут на спад, но ситуация остается сложной. Заблокировать белорусскую экономику через забастовки рабочих на государственных предприятиях не получилось, поэтому организаторы меняют тактику.  Они предполагают выводить на протесты студентов, и привлекать к протестам родителей школьников. Об этом  открыто пишет «рупор протеста»  в Беларуси — польский телеграмм-канал NEXTA, выдавая инструкции протестующим.

 Александр Лукашенко, как он сам заявил, уходить с поста президента не собирается. Президент Беларуси считает, что республика столкнулась с «агрессией извне». Так он заявил при назначении руководителей местных исполнительных органов в четверг, 03 сентября. В заявлении главы государства говорится, что внешнее вмешательство во внутренние дела республики «происходит из Польши, Чехии, Литвы и Украины».

При этом, ряд украинских экспертов  считают, что дестабилизация ситуации в Беларуси будет иметь негативные последствия для Украины,  причем неважно – совершит ли Беларусь  «разворот» с Запада на Восток или наоборот. Все потому, что единственный приемлемый вариант –  если Беларусь останется  нейтральной площадкой.  В противном случае это может вызвать кризис в использовании площадки для переговоров по Донбассу. В Беларуси также проходят переговоры по Нагорному Карабаху.

Политэксперты отмечают, что пока  раунд политического противостояния остался за Лукашенко и его командой. Ставка белорусской оппозиции на протест, а не на выборы  сыграла частично — она «качала»  определенные социальные группы — городскую  молодежь, средний класс, гуманитарные элиты, частный капитал исключительно  для дестабилизации обстановки. Белорусский истеблишмент расколоть серьезно также не удалось — силовики и управленческие элиты поддерживают Лукашенко.

В любом случае эти выборы показали значительный запрос на политическую и экономическую модернизацию в белорусском обществе.

Валентин Якушик фотоСитуацию в Республике Беларусь комментирует  Валентин Якушик, доктор политических наук, профессор

Как с теоретических позиций охарактеризовать происходящие в Республике Беларусь события, начавшиеся накануне президентских выборов 9 августа 2020 г. и усилившиеся после них? Массовое протестное движение, ставящее под сомнение легитимность основных принципов и символов существующего типа политической системы Белоруссии можно с полным основанием называть революцией. Но революцией какого типа?

В рамках разных систем координат (различных критериев оценки) данная революция может быть обозначена таким образом:

— относительно мирная,  с использованием некоторых, пока незначительных,  элементов насилия или угрозы использования насилия;

— массовая и распространяющаяся на значительную часть территории страны, хотя и концентрирующаяся, прежде всего,  в столице и ряде крупнейших городов;

— не имеющая харизматических лидеров и хорошо организованного руководства. Но  обладающая своеобразной сетевой структурой координации действий революционеров и их «попутчиков»;

— не обострившаяся до крайности вследствие отсутствия серьезных «сакральных жертв»;

— не достигшая своих целей, частично «поставленная на паузу», не сумевшая создать территориальных революционных плацдармов и/или системы двоевластия в стране и подорвать административную гегемонию существующей государственной власти. Вызвать массовый переход ключевых политических, административных и идеологических фигур от поддержки власти (или обычного функционирования в ее рамках) к якобы нейтральной позиции или к поддержке революционеров;

— являющаяся по своему содержанию, прежде всего,  молодежным и либеральным движением, пока еще не содержащим доминирующих «антиимпериалистических» (на практике – антироссийских и антикитайских) установок, но волне потенциально готовой к превращению в один из элементов открыто «проевропейского» и «протрансатлантического» глобалистского геополитического движения;

— потенциально ведущая к ликвидации продолжительного эксперимента по развитию экономики госкапитализма в условия мощного социального (фактически —  «социалистического») государства с автократической политической системой: своеобразным «дирижизмом» – «управляемой демократией» и современной версией «просвещенного абсолютизма» и патернализма, противостоящих возникновению системной коррупции и олигархизации общества.  Являющаяся в значительной степени потенциально антисоветской и антисоциалистической – ведущей к установлению идеологических и иных политических ограничений на позитивно-критическое восприятие ключевых компонентов советского периода в развитии страны.

Можно ли белорусскую революцию 2020 года считать «цветной революцией», осуществляемой по шаблонам соответствующих учебников Джина Шарпа (Gene Sharp)? В принципе, да. При этом ограничимся лишь современным узким пониманием «цветной революции», в рамках которого, например, мирные «народные революции» июня – августа 1940 года в Литве, Латвии и Эстонии мы не будем рассматривать в качестве «цветных», хотя с достаточной теоретической точностью это было бы вполне допустимым.

Возьмем в качестве образца относительно недавние,  удавшиеся изменения политических режимов в Сербии, Грузии, Киргизии, Украине, Ливии, Тунисе, а также неудавшиеся в ряде других стран (Марокко, Алжире, Иордании, Бахрейне и т.д.) попытки свергнуть или радикально изменить существующий режим, а в настоящее время подогреваемое и координируемое истеблишментом Демократической партии США и союзными с ним силами (типа “BlackLivesMatter”) широкое движение, направленное против президента Дональда Трампа и его «антиглобалистской, националистической» стратегии.

Современная «цветная революция» предполагает своим объектом традиционалистский режим, чем-либо не вписывающийся в стратегию неолиберальных, глобалистских сил и их стандартов плюралистической демократии.

Важнейшим компонентом социальной опоры «цветной революции» являются, прежде всего,  не обездоленные, а «сытые, но недовольные» слои общества, которые постепенно вовлекают в революцию и обездоленных, используют силу их протеста. На последующих этапах, уже после свержения прежнего режима, постепенно «абортируют» социальную революцию и загоняют обездоленных в жесткие рамки новых постреволюционных ограничений.

Движущей силой «цветной революции» являются «социальные активисты», прошедшие соответствующую профессиональную и идеологическую подготовку и должным образом (финансово, технически и организационно) оснащенные.

Ключевую роль в осуществлении «цветных революций» играют внешние силы – представители глобалистских неолиберальных структур и их фактических специализированных «дочерних организаций». Они предоставляют «своим» революционерам широкий комплекс разнообразных ресурсов и услуг, в том числе легитимизационных, пропагандистских.

Важнейшей целевой установкой «цветной революции» в каждой конкретной стране является проведение определенного комплекса универсальных, т.е. общих для всех «цивилизованных сообществ»  демократических и «нормализационных» реформ и включение этой страны в качестве составной части в единую систему Глобального Запада, невзирая на последствия подобной инкорпорации для экономики, традиционных инфраструктурных, хозяйственных, духовных, культурно-цивилизационных, социально-родственных связей «реформируемой» страны.

Все эти признаки мы в той или иной мере наблюдаем в современной Белоруссии, конечно же, принимая во внимание незавершенность белорусской революции и лишь еще предстоящее прохождение ею своей «точки бифуркации», а также наличие и таких двух дополнительных факторов как:

а) манипуляторские политтехнологические проекты, осуществлявшиеся в отношении нынешнего белорусского режима некоторыми российскими олигархическими и бюрократическими кругами. Т.е. данная революция в качестве точек внешней опоры имела не только Запад, но и определенные структуры в Российской Федерации, по-видимому, даже в православной церкви;

б) наличие объективных социальных условий для массового протеста, в частности, в результате:

— возвращения в Белоруссию многочисленных мигрантов вследствие антикоронавирусных карантинных ограничений в европейских странах и Российской Федерации;

— вызревания в Белоруссии новых антисоциалистических, неолиберально ориентированных слоев, особенно в сфере IT-индустрии;

— провалов политического руководства страны в коммуникации с гражданами – новый современный, образованный гражданин уже повзрослел и требует к себе уважительного отношения, ему претят командные методы (особенно в условиях засилья в государственном аппарате «блеклых», апатичных личностей), ему ближе методы широких общественных консультаций и прямой демократии.

Очень важно отличать «цветные революции» от реально «почвеннических», не подготавливаемых извне революций – таких как недавняя исландская и уже довольно давняя албанская 1997 года, которые являются довольно неудобным объектом для «политкорректного» анализа в рамках неолиберального мэйнстрима.

Пока в развитии белорусской революции не произошло радикального перелома в пользу какой-либо стороны, хотя протесты идут на спад. Но это лишь временная передышка.

Ситуацию в сторону усиления процессов «цветной революции» могли бы вызвать «сакральные жертвы» и провокации со стороны заинтересованных в демонтаже существующей системы из числа ныне приобщенных к осуществлению административной и экономической власти. Ведь вряд ли случайно кто-то создавал картинку  жестоких репрессий, например,  разбивания зеркал бокового обзора и лобовых стекол автомобилей, водители которых ездили по городу, включив клаксоны в знак поддержки демонстрантов.

А манипуляции информацией в связи с «вагнеровцами»? А преднамеренно устанавливаемый конкретный процент проголосовавших на выборах в поддержку ведущих кандидатов? А что представляет собой скандальная информация о том, что некоторые силовики уже успешно для себя (но не для общества) приватизировали часть государственной собственности? Со всем этим, и многим другим, еще предстоит разобраться. Сможет ли президент последовать примеру Ли Куан Ю – основателя современного Сингапура и «посадить трех своих друзей»? Друзей ложных и ставших поэтому бывшими.

Белоруссии для конструктивного выхода из создавшейся политической ситуации нужно начать поиск путей постепенной контролируемой плюрализации политической системы. Изменить стилистику осуществления власти, обеспечить переход от ориентации на персонализацию власти к формированию «иконостаса», «ареопага» харизматичных, патриотичных, социально и цивилизационно ответственных народных лидеров, представляющих различные слои общества. Необходимо научиться формировать качественные реальные народные элиты и бережно относиться к ним, обеспечивать им достойное место и не бояться их харизмы.

Белоруссия при разумной, сбалансированной, контролируемой эволюции нынешней политической системы может стать своеобразным культурно-политическим и цивилизационным хабом — местом международных встреч, форумов, глубоких концептуальных и практически ориентированных обсуждений, координации действий, миротворческих и иных новаторских инициатив —  разнообразных и разнородных сил Европы, Евразии и мира в целом. Для этого нужна мудрость и воля, необходима ориентация на творческие, неординарные подходы.

Так Белоруссия сможет сохранить свою международно-политическую и цивилизационную субъектность  – быть реальным деятелем (субъектом), а не безвольным объектом развертывания глобальными игроками своих эгоцентристских и эгоистических финансово-экономических, геополитических и иных проектов и программ.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here