Руководитель Офиса президента Украины Андрей Ермак и министр по вопросам реинтеграции временно оккупированных территорий Алексей Резников  3 июля посетили  с рабочим визитом Германию. В Берлине была  запланирована встреча с политическими советниками лидеров государств-участников нормандского формата. В переговорах участвовали: с российской стороны – Дмитрий Козак, с немецкой – Ян Хеккер, с французской – Эммануэль Бон, с украинской – Андрей Ермак.

 В рамках встречи планировалось обсуждение прогресса в работе Трехсторонней контактной группы, состояние выполнения договоренностей декабрьского саммита в нормандском формате в Париже и перспективы проведения следующей встречи лидеров государств нормандской четверки  в Берлине.

Казак уже посещал Берлин в середине мая, где обсуждал урегулирование на Донбассе с помощником канцлера Германии Ангелы Меркель. После визита Козака в Берлин для переговоров по Донбассу приезжала и украинская делегация.

Немецкое издание Der Spiegel отмечало, что Москва настаивает на скорейшем правовом определении Украиной статуса ОРДЛО и представлении проекта изменений в украинскую Конституцию до 6 июля. Россия также требует, чтобы Киев активизировал свои усилия по реализации  формулы Штайнмайера.

По информации украинских СМИ, министр по вопросам реинтеграции временно оккупированных территорий Алексей Резников  6 июля заявил, что  Россия не  выдвигала ультиматумов по поводу «особого статуса» ОРДЛО. Речь шла о выполнении пункта 11 комплекса мероприятий Минских соглашений, в котором речь идет о правовых аспектах урегулирования конфликта.

Зачем Россия повезла в Берлин «дедлайн» по автономии Донбасса, чем обернется «ультиматум» РФ, возможные сценарии будущих  переговоров  комментируют  Андрей Золотарев, политолог, руководитель аналитического центра «Третий сектор» и Михаил Чаплыга, политический эксперт.

фото золотаревАндрей Золотарев, политолог, руководитель аналитического центра «Третий сектор»

Еще в прошлом месяце украинская делегация ездила в Берлин – по вопросам урегулирования конфликта. Это была подготовка. Если подытожить, о чем договорились стороны  в Берлине, то стороны договорились договариваться. Цель – ничто, процесс – все. К сожалению, мы возвращаемся к процессу,  который был  в переговорах по Минску при Порошенко. Тогда формат сводился к достаточно простой формуле: «Что наше, то наше, а о вашем – поговорим». Сегодня  все больше заметны пресловутые «красные линии» тупиковой ситуации. Украинская сторона подчеркивает постфактум то, что Украина, Франция и Германия продемонстрировали готовность приложить максимум усилий для выполнения договоренностей, достигнутых в Париже, т.е. показывая, что есть какая-то солидарная позиция.

Но мне кажется, что эти переговоры не приблизили проведение очередного саммита Нормандского формата в Берлине. Обратите внимание на позицию российской стороны, она  впервые выдвинула достаточно жесткие условия, прекрасно понимая, что они выполнены не будут. О чем это говорит? О том, что, скорее всего, процесс плавно уперся в пределы политических возможностей, и  нужно учитывать то, что это не правительственные переговоры:  Дмитрий Козак, Ян Хеккер, Эммануэль Бон, Андрей Ермак – представители своих стран.  Говорить о том, что был выработан конкретный механизм реализации устойчивого перемирия на Донбассе, было бы большим преувеличением.

Повторюсь,  мирный процесс уперся в пресловутые «красные линии». Говоря словами Резникова —  Украина не может выполнить Минские соглашения, но и не может отказаться от них. Это та формула, которая отражает украинскую позицию. И отдельные тактические ходы, вроде кооптирования в ТКГ Сергея Гармаша и Дениса Казанского не отменяет стратегической тупика  ситуации. Разговоры плане «Б»:  что мы будем делать, если переговоры зайдут в тупик, как правило, возникают при отсутствии такового в наличие. Просто взять и отказаться от Минска – невозможно,  лидеров самопровозглашенных республик признал и бывший президент Порошенко, заключая первые и вторые Минские соглашения. Он же подписал формулу, при которой Украина получает контроль над границей только после проведения выборов.

Понятно, что сейчас мы сначала хотим границу, а потом выборы, но я думаю, на такие уступки нам не пойдет не только Россия, но и Франция с  Германией.  Это соглашение прошло через Совбез ООН и Владимир Зеленский 9 декабря 2019 года в Париже по сути подтвердил эту формулу.

Что делать? В этой ситуации главное – хотя бы что-то предлагать взамен, иначе это просто убедит Запад (а Россия сумеет убедить Запад), в том, что проблема не в Москве, а в Киеве.

Какие здесь могут быть предложения? Известный юрист и адвокат Андрей Портнов предложил свой вариант такого «ключа», который мог бы способствовать завершению конфликта на Донбассе: провести местные выборы путем электронного голосования 25 октября этого года. По сути, это может стать основой  для  плана «Б» в Минском процессе. Это простой и эффективный подход, дающий Украине шанс усилить свои позиции на переговорах и сделать шаг к возвращению украинских территорий через Минские соглашения. В чем заключается план? Чтобы сделать процесс выборов на неподконтрольных Украине территориях полностью по украинским законам, но в электронной форме, тем более, что сегодня электронное голосование – это европейский и мировой тренд.

Что это даст? Благодаря этому можно обойти главные проблемные моменты, т.е. выборы не «под дулами автоматов»  – есть такой  пропагандистский штамп. Во-вторых, украинское законодательство и символика будут находиться в приложении на компьютере и не нужно будет ходить в избирательный участок, где никто сейчас не позволит установить украинский флаг и герб. В-третьих, украинские партии, политики смогут принять участие в выборах, а результат будет контролироваться и утверждаться украинским ЦИК, т.е. вся необходимая техническая сторона существует. И поэтому вот такие предложения просто в качестве примера могли бы сделать позицию украинской стороны сильнее, нежели попытаться искать снова «обменный фонд» для того, чтобы показать, что процесс идет. Ресурс гуманитарных шагов уже полностью исчерпан.

Процесс активного шевеления вокруг Минских договоренностей начинается накануне объявления страта местных выборов. Местные выборы не переносятся и не отменяются,  это означает, что Верховная Рада объявит об их проведении в середине июля. Власти не отказываются проводить местные выборы в ОРДЛО, но при этом официальные лица указывают, что  сегодняшний день не видят, как там могут проходить выборы. На мой взгляд, с идеей выборов на неподконтрольных Украине территориях Донбасса можно снова распрощаться,  25 октября они там не пройдут.

Новые  движения вокруг Минска могут означать и «заморозку» нормандского формата. Есть определенные заявления  Козака. По его словам, на скорую встречу лидеров стран нормандской четверки  рассчитывать не стоит. Необходимо сначала реализовать «весь комплекс правовых аспектов политического мирного урегулирования конфликта». То есть, по сути, Киеву предложили выполнить всю политическую часть Минских соглашений. Учитывая, что именно эту часть Украина официально выполнять отказалась, Россия своим требованием, в сущности, заморозила «Нормандию» на неопределенное время. Как она это уже делала при Порошенко, когда поняла, что тот не выполняет ранее достигнутых соглашений. Я думаю, следующая встреча в нормандском формате отодвигается на неопределенное время.

Отмечу, что  переговоры продолжались – по информации СМИ — 11 часов. Стороны, в итоге,  договорились договариваться. За  обтекаемыми формулировкам скрывается тупик, в который зашли участники процесса. При этом, украинская сторона видит, что Минские соглашения в том виде, в котором они подписаны Порошенко – выполнить невозможно. Все прекрасно понимают, что выполнение Минских соглашений будет истолковано оппозицией как «зрада» несмотря на то, что их подписал Порошенко. Чем удовлетворяют Минские соглашения Россию? Вопрос здесь  не только в урегулировании конфликта. По сути, вопрос стоит  о конфедерализации Украины, поскольку субъекты федерации не обладают своими вооруженными формированиями. Это больше, чем федерализация. Это вполне устраивает Россию. Вот это —  конечная цель. Если эта цель не достигается, то зачем терять время,  процесс замораживается.

Напоминаю, г-н  Резников сказал, что после деоккупации, указанные территории, то есть ОРДЛО, смогут воспользоваться преимуществами децентрализации, наравне с другими регионами Украины. Что  на самом деле он имел в виду? Подменить изменения об особом статусе Донбасса. Вот мы даем децентрализацию, даем широкие полномочия органам местного самоуправления. Но там речь не идет, например, о гуманитарной децентрализации, вопрос  которой  был одним из триггеров конфликта: это язык и  история.  Я не думаю, что с той гуманитарной политикой, которая проводится у нас и по сей день, у проживающих на неподконтрольных территориях будет большое желание вернуться в родные пенаты. Нужны кардинальные изменения в гуманитарной политике. В данном случае, если бы Резников подчеркнул, что мы будем проводить и гуманитарную децентрализацию, тогда здесь просматривался бы какой-то компромисс.

Отмечу,  что закрепление особого статуса в Конституции является прямой нормой Минских соглашений, которые подписала Украина. Точнее, это  подписал экс-президент Порошенко. Он  подписал это после двух тяжелейших военных поражений — в августе 2014 года, когда фактически рухнул Южный фланг фронта. Второе – это Дебальцево, когда фактически был срезан Дебальцевский «выступ». Петр Алексеевич как главнокомандующий допустил тяжелейшее военное поражение и понятно, что он готов был на самый «неудобный»  мир. Минские соглашения, фактически, подписывались в условиях военных поражений Украины, по сути — это  капитуляция.

Но из минского процесса  Украина не выходит. Минские соглашения  четко гласят, что особый статус Донбасса нужно закреплять в нашей Конституции — причем только после согласования с представителями отдельных районов Донецкой и Луганской областей. Это написано настолько однозначно, что других толкований там просто нет. Однако Киев до сих пор игнорирует  согласование любых законов на Трехсторонней контактной группе. Исключением стала «формула Штайнмайера», которая вводит особый статус Донбасса в первый день выборов на территории  ОРДЛО.  По сути, это дорожная карта выполнения Минских соглашений. Либо нам надо в этой ситуации прямо сказать, что мы не можем ничего выполнить из подписанных документов, но тогда, априори,  у нас будет слабая международная позиция. А разговоры о том, что Минские соглашения  нужно переписать —  так в мировой политике не делают. Украина поддержала формулу осенью прошлого года и обязалась имплементировать ее в закон об особом статусе. Чего пока не произошло.

чаплыга фотоМихаил Чаплыга, политический эксперт

В связи с прошедшими переговорами в Берлине сразу возникает вопрос — почему Россия ужесточает риторику по Донбассу?  Я думаю, они понимают, что есть область  «давления»  – это местные выборы. Местные выборы в Украине должны состояться 25 октября с.г. , решение о проведении выборов ВР  должна принять не позднее, чем за 90 дней до дня голосования, а  избирательный процесс стартует за 50 дней до выборов.

Весь переговорный процесс по Донбассу — это шахматная игра, где Россия, к сожалению, обыгрывает наших переговорщиков.  От России требуется возможность передачи границы и обеспечение условий проведения выборов. Они готовы это продемонстрировать конкретными действиями, планами и т.д. Взамен  они хотят, чтобы Киев показал  планы или перспективы того, как они будут имплементировать свою часть, т.е. Конституцию. Конечно, сейчас не стоит требование немедленно  внести в Конституцию соглашения по Минску, но есть требование публично продемонстрировать проект закона по Донбассу.

Речь идет о том, что РФ  вместе с западными партнерами нас поставили на растяжку. Показать такой план сейчас – это проиграть выборы и вообще выйти из политики, это риски для партии власти. А не показать такой план – подтвердить позицию России о том, что Украина — ненадежный партнер и, соответственно, выполнять договоренности не будет. А раз так — давайте снимать санкции и вообще по-другому подходить к этому вопросу.

Переговоры продолжались 11 часов и, реально, сложно сказать, что обсуждалось. Скорее всего, рассматривались все варианты. Наверное, обсуждалась заморозка  нормандского формата. Наверное,  речь шла и том, чтобы отказаться от Минских соглашений  или их переписать. Но опять же, если глобально на все это смотреть, переписывания или не переписывания Минска  —  России все равно. Де-факто статус на Востоке —  хотим мы этого или нет —  не изменится, территории  под контролем России, поэтому им все равно, что там на бумаге. С другой стороны, Россию, как и Европу, интересует общее пространство с Европой, их интересуют энергетические проекты и совместный бизнес. Соответственно, есть у них  общий враг – в данном случае  США, которые ведут экономическую, энергетическую войну с Европой, поэтому тут есть полное совпадение интересов РФ с Европой. Их интересует экономическая часть – санкции, их ослабление или снятие. Соответственно, для этого используются различные дипломатические способы. А украинская  переговорная позиция там достаточно слабая.

То, что у Киева свое видение автономии ОРДЛО, известно давно. Украина против предоставления «ДНР» и «ЛНР» каких-либо особых прав, тем более — закрепленных в Конституции. И эта позиция озвучивается открыто всеми представителями власти — и прошлой, и нынешней. Как из этой ситуации выходить? Не знаю, поскольку сам процесс переговоров загнали в глухой угол. Была возможность о чем-то договориться  год назад. Сейчас ситуация доведена до абсурда и любое наше решение  будет либо плохим, либо еще хуже, так называемый «цугцванг». Сейчас я бы не брался делать какие-то прогнозы.

 Россия говорит о том, что есть план, средства и возможности, есть сценарий —  как они  будут выполнять свою часть плана. Соответственно, они того же требуют от другой стороны. А у нас ситуация  перед местными  выборами, мы понимаем, что никто ничего не покажет. А раз не покажут, на этом можно закрывать «тему», т.е. де факто  оказываться от минских соглашений.  А по Конституции – нет. Этот процесс  переходит в состояние перманентного  конфликта. Это даже не Приднестровье, это —  грузинский вариант. Мы анализируем политику Грузии и  видим, что она эффекта не дала. Уже можем говорить о том, что конфликт будет длительным  и территория, скорее всего, будет потеряна. Будет ли идти речь о присоединении территории  к России – сомневаюсь.

Причем «замороженный»  процесс поможет снять санкции с РФ,  потому что делает Украину виноватой в остановке минских процессов. Киев не хотел вести прямые переговоры с «той» стороной, называя их террористами. «Та»  сторона считала террористами украинских  представителей. Для того, чтобы были прямые переговоры, а это главная цель, было предложено, что если они проведут выборы (не под «дулом автомата») , то Украина  признает переговорщиков с той стороны. Еще тогда Порошенко сказал «да».

Компромисс заключался в следующем:  все вместе пишем правила проведения выборов в ОРДЛО, их проводит ОБСЕ. После того, как проходят выборы под контролем ОБСЕ, после признания этих выборов, вам передается граница, вы получаете субъект прямых переговоров.

Одним из камней преткновения в Киеве называют необходимость согласования норм украинского законодательства с сепаратистами — хотя других представителей ОРДЛО в Минске просто нет. Чтобы обойти этот момент на Банковой после назначения Ермака на пост главы ОП придумали два способа. Первым был Консультативный совет. Создать его договорились даже в письменном виде — однако после митингов националистов (к слову, немногочисленных) под Офисом президента решили не создавать.

Как говорил  потом Ермак — позвать в совет планировали не сепаратистов, а неких других представителей ОРДЛО, не замешанных в конфликте с Украиной. Причем совершенно проукраинских. Во что верилось крайне слабо. После провала идеи Консультативного совета последовал второй способ формально исполнить требование Минска. В украинскую делегацию ввели двух промадайдановских журналистов, которые до 2014 года работали в Донецке —  Сергея Гармаша и Дениса Казанского. Их Киев назначил «представителями Донбасса» в одностороннем порядке — не спросив даже у жителей региона. Оба являются сторонниками «партии войны» и более того — яростными критиками Минских соглашений.

Причем все эти «инновации»  происходили на фоне других проблем: обострения на фронте,  отказа Украины согласовывать новые участки для разведения войск, меняться пленными — всего того, о чем договорились в Париже еще в декабре 2019 года. Что, видимо, и вызвало ужесточение позиции РФ и появлении граничной даты – 6 июля. Если Россия ставит Украине столь короткий дедлайн,  то явно не надеется, что Киев будет его исполнять. По всей вероятности российская сторона предлагает эту дату в качестве «печки», от которой можно танцевать — с чего-то же нужно начинать торги. Чтобы, к примеру, в ходе диалога с Украиной, Францией и Германией выйти на какой-то новый дедлайн, который поддежало бы большинство участников переговоров.

Если Украина от привязки к срокам откажется, то выставит себя недоговороспособным партнером.  А согласится — то возьмет на себя обязательства, которые впоследствии сама не захочет выполнять. И опять покажет Европе, кто срывает минский процесс.

 А дальше пошли манипуляции: общественности  пытаются рассказывать  разные истории о том, что сначала «дайте нам границу», а потом мы проведем выборы. Это нарушает всю логику Минских переговоров, тогда их нужно переписывать. Тут, естественно, возникает вопрос – а зачем вообще Порошенко подписал Минские соглашения?  Надо исходить из того, что на момент подписания «Минска» у нас не было армии. Когда Порошенко подписывал Минские соглашения, речь шла о возможной полномасштабной  войне. По сути, Порошенко подписал капитуляцию. Но он же не может сегодня открыто  сказать, что подписал капитуляцию. Его капитуляцию приняли, выставили условия, теперь требуют их исполнения. Но прошло время, и Украина стала сильнее в военном плане, у нас новая власть. И она – власть —  требует  переписать условия капитуляции — как Гитлер в свое время после Первой мировой. Условия изменились, давайте перепишем Акт капитуляции. Нам говорят, что извините,  нельзя переписать Акт капитуляции, потому что для этого нужно вернуться в прошлое, переписывать ничего не будем. Возникает вопрос — выполнять будете? Естественно, никто выполнять не хочет. Тогда они отвечают, что все будет оставаться, как есть. Фиксируем , что вы не исполняете Акт капитуляции, поэтому закрываем ваш «вопрос» и переходим к дискуссиям без вас.

К сожалению, сегодня мы видим, что у нас  политический кризис в чистом виде. Зеленский для того, чтобы спасти себя хочет отвести пар —  на парламентские выборы. Он пытался запугать депутатов перевыборами. Но депутаты сказали ему, что он повторит «подвиг». Сказали, что денег на выборы не дадут,  и поэтому можно их не пугать. Но уже сам факт говорит о том, что мы находимся в глубоком и серьезном политическом кризисе, где публичным выходом из этого всего формально являются местные выборы. Наша внутренняя  позиция очень уязвима, соответственно, Россия пошла в наступление. На мой взгляд, прогнозировать сегодня  какие-то подвижки по Минску  после местных выборов, в ноябре или декабре – не стоит. Единственное, что можно прогнозировать,  исходя из социально-экономической и политической ситуации в стране,  у нас будет  кризис легитимности института власти в конце сентября.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here