Массовые протесты в США стали главным мировым событием после пандемии коронавируса. Убийство темнокожего Джорджа Флойда вывело на улицы миллионы американцев. В считаные часы место гибели Флойда превратилось в импровизированный мемориал, на следующий день в Миннеаполисе прошли первые демонстрации, а итоги первой недели протестов в США ошеломляют. Десятки крупнейших городов Америки превратились в «военные зоны», зафиксированы  массовые погромы  и уличные бои  с полицией. Масла в огонь подливает противостояние в политической верхушке страны —  демократы поддерживают протесты и отказываются от силового противодействия, а республиканцы во главе с Трампом не скрывали, что готовы прибегнуть к помощи нацгвардии и даже армии.

Политическая напряженность и беспорядки усугубляют и без того сложную ситуацию, спровоцированную карантином и экономическим кризисом. На этом фоне ФРС ухудшила прогноз по безработице и национальному ВВП, и вот уже в мире заговорили о кризисе доллара и снижении влияния Америки. Сбудутся прогнозы или нет — покажет время. При этом, отмечают эксперты, новейшая история Украины  связана с массовыми протестами, а внешняя и внутренняя политика — с политическими кругами США.

Что происходит в США, и может ли  происходящее там  сказаться на украинских реалиях? События в Соединенных Штатах комментируют  Владимир Шевченко,  доктор философских наук, политический консультант и  Илия Куса, эксперт по вопросам международной политики  аналитического центра «Украинский институт будущего».

Владимир Шевченко,  доктор философских наук, политический консультант

Что происходит в Америке? Как классифицировать действия  граждан, которые громят магазины, бьют машины и дерутся с полицией? Что послужило спусковым крючком?  Кто руководит – и руководит ли – погромами? Эти вопросы задают все – и эксперты и СМИ. Но можно поставим вопрос и по-другому. Относится ли все, что происходит сейчас в Америке к защите прав чернокожего меньшинства? Можно совершенно точно ответить, что совсем никакого отношения к защите прав темнокожих эти процессы не имеют,  ключевое слово тут «совсем». Когда защищаются чьи-то права,  общины,  угнетенных, то  для это существуют определенные признаки и условия. Должна быть сформулирована четкая идеология и программа этой защиты. Она должна быть понятна, должны быть знаковые лидеры.

Я вспомнил  события, когда  убили Мартина Лютера Кинга.  Во времена Кинга  афроамериканцев  не пускали в автобусы, нельзя было садиться на лавочки, где написано «для белых», такие же вывески в магазинах — а это начало 60-х годов. Когда было это движение под руководством  Кинга, там было реальное угнетение темнокожих, реальное нарушение прав человека. Была организация, которая за это боролась, у нее была четкая программа и у нее были лидеры.

Вот этого сейчас нет ничего. Можно совершенно точно сказать, что это не есть защита темнокожих граждан США. Это совершенно другое явление. Полицейские, которые задерживали и душили  Флойда (уже известно о его сомнительной репутации, включая торговлю наркотиками), то его задерживала группа, в которую входили темнокожие полицейские. Это не была группа только  белых полицейских. В беспорядках уже погибло около 90 полицейских (называют цифру 89), среди которых тоже есть определенное число афроамериканцев. В связи с отсутствием программы, в связи с отсутствием реальной дискриминации, эти события не привели и даже не могут теоретически  привести к изменению статуса афроамериканцев  в Америке, потому что они все и так имеют  такие же права, как и остальные граждане.

Мы имеем дело с совершенно другой технологией и теперь попытаемся ответить на вопрос, что явилось спусковым крючком? Спусковой крючок может быть абсолютно любой, это не имеет значение, если  есть подготовленная ситуация, когда есть стоящие за ней силы. Например, за две  недели до этого события  полицейский-афроамериканец  убил белую женщину и вообще никто слова не сказал.  В Америке реально  жесткая полицейская структура и там действуют  жесткие правила:  при задержании погибает в год несколько сот задержанных. До этого момента никого сие не интересовало. Вот нашли самую «неудачную жертву» — наркомана, рецидивиста, конченого в социальном отношении человека – и  вот это вызывает  массовые протесты. Но против чего эти протесты? Неизвестно.  А раз неизвестно,  то они сопровождаются погромами, огромным количеством криминальных преступлений, поджогами зданий, разбитыми  машинами, грабежами, убийствами.

Теперь зададим вопрос — является ли это «движение»  стихийным? Я скажу по опыту, максимальный уровень стихийности подобных явлений — это сельская драка, которая может продолжаться несколько часов.  Все, что больше по масштабу и по времени — это процессы управляемые. Даже если они начинаются стихийно, если они разрастаются и увеличиваются, для них всегда  находится   управляющая  структура.  Это социальная технология, она не имеет никакого отношения к борьбе за права людей — темнокожих или каких-то других, или борьбы против полицейского произвола. Убили белую женщину — это не полицейский произвол. А тут убили —  и пошли массовые беспорядки. Кроме того, как я говорил,  это управляемый процесс.

Теперь можно ответить на вопрос, кто этим процессом управляет. Современные социальные методы управления осуществляются по некоторым параметрам. Например, вы запускаете некий процесс. Если он двигается в нужную для вас сторону, то не трогайте его, можно только стимулировать методами пропаганды. И внешне все выглядит вроде как стихийно.  Если задать главный вопрос  Римского права  — cui prodest  —  тогда станет понятно, кому выгодно. Я посмотрел последнюю статистику —   Байден опережает Трампа на 14%. Для Америки  это большой разрыв, причем  в процессе текущих событий  разрыв увеличился. Борьба за все высокие посты во многих странах мира, не исключая Америку,  это борьба с применением абсолютно любых средств. Например, Республиканцы не заинтересованы в погромах и беспорядках, они пытаются  не жестко выйти из этой ситуации. Демократы эти процессы  активно нагнетают, они встали  на поддержку погромщиков. Демпартия  их активно поддерживает — на уровне лидеров, высказываний. Нельзя исключать, что идет финансирование, специальные группы, которые были зафиксированы на пленках и  которые активно начинали эти погромы, затем  толпа подключались к этому процессу.

Но я уверен в том, что те, кто затеяли борьбу за власть такими методами, на самом деле выстрелили  себе в ногу. Эти события  очень сильно дискредитировали, подорвали, высветили все проблемы американского общества. Наблюдая за этими процессами, политические лидеры (да и вообще адекватные граждане) видят, что в этом обществе произошли глубочайшие процессы деградации.

Прежде всего, это деградация элит —  если они позволяет себе такими методами приходить к власти, путем разрушения собственной страны. Эти процессы высветили  очень многие общечеловеческие проблемы, например  огромное количество населения охватила волна реального патологического мазохизма. Т.е. это получение удовольствия от того, что тебя унижают, бьют. Белые  целуют афроамериканцам  сапоги, моют им ноги, падают на колени, кланяются, заковывают себя в цепи – не потому, что их принуждают к этому, или им страшно, а потому что они сами хотят так. Они получают от этого удовольствие. Это потрясающая технология. Я на нее смотрю с огромным интересом как с точки зрения психопатологии. Представьте себе, людям, которые никогда не были рабами, дали возможность издеваться  над людьми, которые никогда не были рабовладельцами.

В США эти «технологии»  высветили  огромные процессы деградации, которые затронули всю сферу социума, начиная от политического устройства, которые  продемонстрировали борьбу за власть недопустимыми методами. И  заканчивая деградацией психологии людей, которые там живут. Одни стали подвержены мазохизму, а другие, которые более-менее сохранили еще какие-то человеческие качества, как достоинство, то их толкнули в радикализм. Начинается зарождаться Ку-клукс-клан, и это  совершенно естественно, потому что любой нормальный человек, у которого есть оружие, есть достоинство, увидев, как ведут себя погромщики, начнет вооружаться. При этом, он посмотрит, как ведут себя мазохисты, он тоже начнет вооружаться, потому что это для него неприемлемая гражданская позиция. При этом, всем политтехнологам хорошо известно — радикализация, конфронтация – подрывает основы государства.

Понимают ли это лидеры Демократической партии? Они все прекрасно понимают. Если они это все делают, поскольку это выгодно только им, то у них же цели не стратегического плана, тут структуры партии  перешли  на абсолютно  ситуативное тактическое мышление. У людей  мышление связано с тремя процессами:  восприятием информации, анализом и действием. Это трехзвенная рефлекторная дуга. У нас же есть и  двухзвенная – это коленный рефлекс, когда молоточком ударили —  нога дернулась. Собственно говоря, это ситуативно предельный уровень тактического мышления. Вот нужно победить, при этом процесс анализа  исчезает. Ставится задача и она выполняется. А что потом будет – это уже не интересует, потому что не такая задача пока не ставится.

В США все началось спонтанно, но постепенно все ощутимее проектное развитие. Видимо, там даже не один проект. Джо Байдену выгодно использовать это против Дональда Трампа. Он это и делает, причем довольно прямолинейно. В целом демократы пытаются использовать протесты против республиканцев. Но я не исключаю и других игроков.

Конечно, уже все аналитики спрашивают себя —  чем «это» может закончиться, как закончится, будет продолжение протестов или они сойдут на «нет».  Это «движение» , без  программы, без лидеров (очевидных), без цели. Я видел ролик, когда один афроамериканец  сказал о том, что  мы 500 лет работали на власть, теперь мы будем 500 лет отдыхать, теперь пусть белые работают на черных. Это единственная «вменяемая»  программа, которую я слышал. Эти процессы постепенно стихнут,  потому что по теории  революции  все они развиваются  по одному плану. Для того, чтобы революция превратилась в какой-то серьезный процесс, она должна иметь необходимые условия. Этих условий нет. Это стихийные мародерские движения, они ситуативно используются. В связи с отсутствием цели они начнут приобретать различную форму. Кто-то будет захватывать здания и грабить, кто-то будет создавать республики, которые не подчиняются властям.

В США массово «валят»  памятники. Зачем? Любой человек, который учился в школе, понимает, что более-менее  достоверная история цивилизации известна за последние  пять тысяч лет. Из них 4900 лет – это время, где в той или иной форме существовал рабовладельческий строй, использовался рабский труд. Исходя из этой логики, нужно просто перечеркнуть всю историю, которая существовала, оставить последние 100 лет, и то – не во всех странах, и на этом успокоиться. Все остальное – стереть, объявить это «темными» временами и вообще от этого отказаться. Но это абсурд. Это подрывает способ существования государства как такового, потому что любое государство должно держаться на глубоком историческом мифе. Если этот миф разрушить, то никакой новый нельзя создать, потому что нет новой программы. Это чисто разрушительный процесс, в котором нет конструктива. Осадок от этих событий будет иметь фатальные последствия. Не потому что там разграбили и  сожгли сотню магазинов, разбили  тысячи машин — это не потери. США столкнутся со структурными,  фундаментальными  потерями,  на которых строится и  стоит общество.

Ряд аналитиков  полагают, что в основе «черных» протестов лежит  экономический кризис,  безработица, последствия карантина. Не уверен.  Из информации, которая есть  —   карантинная ситуация в Америке привела к улучшению ситуации, потому что там были выделены очень большие деньги на поддержку. Там не было никакой социальной катастрофы.

В СМИ события в Штатах нередко называют «Черным Майданом». Мы пережили наш  последний Майдан, я имел возможность наблюдать его  и снаружи,  и из середины. Когда наблюдаешь процессы изнутри, то они малозаметны, их трудно классифицировать.  А когда со стороны – все очень четко видно. Мы теперь имеем возможность анализировать  со стороны то, что происходило в 2014 году в Украине. Тут полная аналогия с событиями в США. У нас был протест. Янукович пошел на все компромиссы и отрекся от «престола», он готов был пойти на выборы, на которых 100% проиграл бы через несколько месяцев. Не было сформулировано видимой  логической цели, только  «банду геть». Это приблизительно то, что в Америке происходит сегодня.

Сразу же возникает радикальный раскол в обществе. События сопровождаются торжеством беззакония. Я разговаривал с искренними сторонниками Майдана, убежденными в его правоте, но на вопрос, происходил ли Майдан в соответствии с законами Конституции Украины, они говорили, что нет. Как  могут быть законными   поджоги  зданий,  убийства людей, захват государственных учреждений, захват военных арсеналов, перекрытие центральных дорог. Это мы все видели, это все проходили. Результат – это очень серьезная поляризация в обществе, которое подрывает основы государства. Эти сценарии  совпадают  не только  по внешним признакам, а в мелочах. Когда вижу рояль на улице во время протестов, то удивляюсь, насколько даже PR-ходы у них примитивно одинаковые: на  рояле играли в Украине на Майдане, в Грузии,  теперь рояль играет на «Черном Майдане». Территории, которые не  подчиняются  центральной власти – мы тоже наблюдали этот процесс в Киеве.

Ситуации  похожи, хотя есть и различия. Потому что если там «Черный» Майдан не имеет никакой программы, даже формальной, то у нас была программа, хотя она была абсолютно мифической — это евроинтеграция, Евромайдан. Мы видели, что люди, которые пришли, «реализовывать» политику, которая ничего не имела  общего с европейскими ценностями. Европейские ценности стоят на толерантности,  уважении к меньшинствам,  сохранении истории, на многоязычии.  В Украине  они были категорически отвергнуты, «майдановское» большинство  пошли по антиевропейскому  пути, у них  в программе  было построение тоталитарного общества.

Илия Куса фотоИлия Куса, эксперт по вопросам международной политики  аналитического центра «Украинский институт будущего»

То, что произошло в США  и продолжает происходить – это результат накапливания в течение десятилетий целого ряда проблем социально-экономического, культурно-исторического характера. Проблем, связанных с новейшей американской историей,  с вопросами их национальной идентичности. Эти вопросы все больше актуализируются в последнее время в связи с глобализацией, с дроблением идентичности как таковой, появлением очень многих  идентичностей в связи с не проговоренными страницами американской истории, которые отошли на второй план в какой-то момент, но не были до конца проговорены в обществе.

Они остались неоднозначными, они просто были табуированы и заморожены во времени, но эти проблемы не были решены. Эти проблемы накапливались в течение многих лет, разные администрации в США  пытались так или иначе их решить. При одних совершались попытки организовать некие широкие  общественно-политические дискуссии. При других —  ресурсы тратились на проведение различных научных исследований,  организации дискуссии в пределах академического сообщества без особого привлечения широких масс. Кто-то вообще этим не занимался этим, предпочитая оставлять нерешенные проблемы  на периферии общественного внимания, «заморозить» их и оставить там, где они были, лишний раз не поднимать эти вопросы. При этом,  отдельные политики даже использовали эти сценарии в своих интересах, особенно  перед выборами.

В принципе, спусковым крючком,  триггером того, что произошло, стало убийство Джорджа Флойда. Это в основе  вопрос расового неравенства и полицейского беспредела, который давно обсуждается  в США. Это не первое убийство, это не первый инцидент. Все это наложилось на вышеупомянутые проблемы, которые существовали в американском обществе. То, что началось как достаточно острая и болезненная реакция на трагическую смерть Джорджа Флойда, это «клубок» целого ряда противоречий. Это вопросы  расизма, социального неравенства между людьми, которые с каждым годом в США углубляются. Это и проблемы,  связанные со страницами американской истории  рабства. Также кроме вопросов реформирования правоохранительных органов, которые часто поднимались в последнее время, но ни к чему практическому не приводил, сюда еще наложились социально-экономические последствия коронавируса. Исторический обвал фондовых бирж, много обанкротившихся предприятий  средних бизнесов, малых бизнесов, которые вынуждены были «подсесть» на государственные кредиты. Итог – 40 млн безработных. Вот это все и было «котлом», который после последней капли – убийства Джорджа Флойда, начал  переливаться через край.

Эта  ситуация погромов, захвата зданий и битья машин  – гораздо более глубокий кризис, связанны больше с социально-экономическим разрывом в США между разными группами населения и кризис американской идентичности как таковой, особенно, связанный с их общими не удовлетворениями способом жизни американцев. По определению  «американская мечта» — вера в свободное от предрассудков — расовых, сословных, религиозных —  общество.  Но эта вера в «американскую  мечту»  сейчас  в кризисе:  люди начали задумываться, особенно, после коронавируса, они  вдруг поняли, что намного более уязвимые, чем им ранее казалось.

Часть этих людей считает, что нет никакой «американской мечты» в том понимании, в том образе, который им рассказывали родители, дедушки, бабушки, когда это все начиналось, когда это была популярная масскультурная вещь. Но сегодня бедные – беднеют, а богатые – богатеют.

При этом,  назвать протесты  политическим движением,  тем более – правым или левым — нельзя. В среде протестующих очень много групп. Есть молодежь, которая больше склонна  к различным  левым взглядам, даже к социалистическим —  из-за социального неравенства. Есть среди них и анархисты, левоанархисты, которые считают, что государство им не нужно. Также среди них есть активисты, борцы за права человека в целом и борцы за права афроамериканцев и других меньшинств.  Афроамериканские сообщества, арабские мусульмане, сексуальные меньшинства – это еще группы, которые примкнули к протестантам. Им крайне важен – по лозунгам — вопрос  прав человека в целом,  права меньшинств, ведь проблемы расизма распространяются не только на афроамериканцев, но и на азиатов, и на испаноязычных.

Среди них в группе «Black Lives Matter», есть радикальное крыло, которое считает,  что время мирных протестов прошло, они  ни к чему не привели, нас все равно не слышат, давайте поджигать машины, поводить силовые акции. Большая часть протестующих пока  еще придерживается умеренных позиций. Часть людей пошла громить магазины. В условиях хаоса всегда найдутся люди из криминальных группировок, бандиты, просто бедные люди, которые решили —  раз нет полиции, можно пойти с толпой и вынести что-то из супермаркета. Большая же часть движения «Black Lives Matter» не поддерживают это.

Много дискуссий среди экспертов об «управляемости» процесса. Я не думаю, что ими кто-то вручную «управляет». Понятное дело, что на этом «играют» разные политсилы в США  в своих интересах. Это, на мой взгляд,  больше похоже на движение «желтых жилетов» во Франции, которое  началось как ответ на топливные акцизы, а потом стало более широким, потому что там задевались вопросы дисбалансов развития регионов – городских и сельских. Дискуссия пошла намного шире и претензии вышли за рамки закона об акцизах. Начали предъявлять претензии в принципе:  к президенту, государственному правлению.

В США то же самое. Люди вышли из-за убийства одного человека. Позже к ним примкнули многие другие группы, у которых были свои претензии к властям. Все это расширилось в гораздо более глубокую и острую дискуссию о том, что нужно переосмыслить: насколько адекватный у них сейчас государственный строй. Это отражает очень глубокий кризис отношений между властью и обществом. Когда я говорю про власть, то это необязательно федеральная власть. В отдельных штатах особенно остро ощущается кризис отношений между обществом и местными властями. Например, в Миннесоте, где убили Джорджа Флойда, очень серьезные претензии предъявляли местным органам самоуправления, к местной полиции, которая изначально говорила, что Флойд умер не от удушья, а от чего-то другого. Соцопросы показывает, что к федеральным властям,  и особенно к местным, очень сильно упали рейтинги доверия.

Это протестное движение, как и многие другие, которые сейчас возникают в современном мире, имеет сетевую структуру. Это разные автономные, спорадически возникающие ячейки, у них нет четких лидеров, нет четкой одной и единой программы, потому что это куча людей, у которых свои взгляды.

Понятное дело, что демократы на этом играют, пытаясь противопоставить себя Трампу. Также республиканцы на этом играют, со своей стороны говоря, что есть «пятая колонна», которой управляют демократы, они все громят, это заговор. Они все на этом играют, пытаясь заработать политические баллы в преддверии выборов.

Также немало месседжей о практически полном сходстве украинского Майдана с протестами в США, которые, как известно, многие СМИ называют «Черным Майданом».  Да, новейшая история Украины связана с массовыми протестами. Но я не люблю, когда начинают сравнивать. Да, и наш Майдан,  и события в США  — это все протесты. На этом заканчивается сходство. Я не совсем понимаю, по каким критериям сравнивать. По критериям  – протест? Тогда все протесты в мире – это Майдан.

По моему мнению, эти  сравнения,  это наша культура. У нас в СМИ сложилась такая культура, чтобы все рассматривать сквозь свою, извините, местечковую  призму. Например, когда освещают международку,   СМИ ее  рассматривают сквозь призму нашего конфликта на Донбассе. Это вынуждает проводить всякие параллели, которые вообще неуместны или неточны, или выглядят смешно. То же самое с Майданом. Так как для нас Майдан был большим потрясением, переломным событием, у нас все склонны сравнивать с Майданом, поскольку, с одной стороны, это часть нашей национальной памяти, с другой стороны, это больше понятно людям. Я считаю, что это  ограниченная позиция освещения, нельзя все подводить под одну «гребенку».

Пока в Украине не вижу перспектив распространения протестов, наподобие американских. В Украине не выходили на улицу в знак солидарности с протестующими в США. Вероятно, потому что у нас на повестке дня есть другие острые проблемы. И Украина все-таки уже устала немного от протестов.  Никакого прямого влияния на нас  эти протесты иметь не будут. Вопрос только в том, какое влияние они будут иметь на выборы в США, что в свою очередь может повлиять на нас. Я пока не могу сказать, что протесты кардинально поменяли позиции кандидатов. Разрыв между Байденом и Трампом увеличивается, но мне кажется, протесты тут сыграли не главную роль. Это больше коронавирус и то, что произошло с их экономикой. В любом случае,  еще рано судить, до ноября времени немало. Но непосредственного влияния протестов на Украину —  с точки зрения американо-украинских отношений  —  думаю, не будет.

С моей точки зрения, американо-украинские отношения не такие глубокие, чтобы говорить, что внутриполитические потрясения в США будут иметь на них какое-то влияние. Кроме – смены президента. Но матрица отношений между Украиной и США вряд ли изменится. Наши отношения  ограничены кластером безопасности. А то, что мы находимся в состоянии внешнего управления, это будет оставаться все время. Это не зависит от Байдена, Трампа или кого-то другого. Это вопрос нашей уязвимости, которая остается до тех пор, пока мы сами этого хотим, не хотим, или не можем. На самом деле, когда мы говорим, что у нас отношения со Штатами имеет стратегический характер – это неправда. Если бы они были таковыми, то мы должны были бы сотрудничать с ними в разных сферах:  в торговле, инвестициях, технологических процессах. У нас этого всего нет. У нас есть проект безопасности, через который Украину воспринимают в американском истеблишменте. Украина – это крупное государство в Восточной Европе, которая враждебно настроена против России, соответственно, может помогать, удерживать российские геополитические амбиции в Центрально-Восточной Европе. На этом строится двухпартийный консенсус в США.

Я думаю, к августу в США  все будет более-менее стабильно. Эти протесты хорошо нам показывают, насколько сложными будут выборы: день выборов и после выборов. По протестам видно, что есть очень высокая поляризация американского общества, насколько оно расколото по вопросам, связанным со всем – с историей, культурой, экономикой. Они сейчас стоят перед проблемой  переосмысления собственной роли в мире, переосмысления собственного государства и его принципов. Все это происходит с учетом изменений, произошедших  в демографии страны,  прихода  Дональда Трампа, который  внес серьезные коррективы в политический  ландшафт США. Сейчас они задают себе вопрос:  какое будущее они хотят,  какими должны быть будущие отношения между властью, между федеральными властями, местными властями и обществом.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here