В конце февраля  в провинции Идлиб погибли несколько десятков турецких солдат. Их бомбила авиация  сирийских ВВС. Произошло это после атаки протурецких боевиков, воюющих с президентом Асадом, при поддержке армии Турции: 27 февраля протурецкие формирования пошли в наступление и захватили участок на трассе, ведущей в город Алеппо. Эту трассу полностью поставила под контроль сирийская армия, с начала зимы она перешла в наступление на позиции боевиков и начала зачищать Идлиб – контролируемую Анкарой территорию.  Ситуация вызвала всемирный переполох: Турция пожаловалась в НАТО и начала выпускать в ЕС сирийских беженцев. Одновременно турецкие политики начали делать громкие заявления: требовали объявить войну Сирии и перестать пропускать российские суда через Босфор. В самой же Турции нарастала  паника: власти заблокировали соцсети, чтобы меньше говорили о погибших в Сирии, а лира упала до 9-месячного минимума.

Однако треугольник Россия-Турция-ЕС решил провести встречу в начале марта на уровне лидеров стран. Для его заключения Реджеп Эрдоган 5 марта прилетел в Москву. Лидеры России и Турции больше шести часов обсуждали обострение конфликта на Ближнем Востоке и способы его урегулирования, и, прежде всего,  ситуацию в Идлибе, которая стала крайне напряженной с начала 2020 года. По словам Путина, это произошло из-за активизации действующих бандформирований. Россия и Турция пришли к соглашению по Идлибу. По итогам переговоров был согласован совместный документ.

Пока непонятно, что будут делать с турецкими обсервационными пунктами, которые остались в тылу войск Сирии. На решение этого вопроса отведена неделя. Возможно, проблема будет решена на ближайшем саммите Турции, Ирана и России. Еще один щекотливый  момент — это отказ соблюдать перемирие от группировки «Хайят Тахрир аш-Шам». Что будут делать с ними турки и выведут ли они «непримиримых» исламистов из региона – открытый  вопрос. Но именно этот фактор  может в дальнейшем разрушить сложившееся и пока хрупкое равновесие.

После столкновения с сирийской армией, в котором погибли  турецкие военнослужащие, Анкара приняла решение не останавливать беженцев из Сирии, которые стремятся попасть в ЕС. Власти Турции оценивали число пересекших границу беженцев в 100 тысяч.

В пятницу 6 марта, Эрдоган провел телефонный  разговор с канцлером Германии Ангелой Меркель. Стороны обсудили двусторонние отношения и региональные вопросы, в частности ситуацию в Идлибе, и проблему беженцев. Президент Турции в ходе переговоров призвал Европу «справедливо распределять бремя и ответственность за беженцев».  Эрдоган планирует посетить Брюссель 9 марта в связи с миграционным кризисом, затронувшем Европу и Турцию.

Илия Куса фотоПричины и следствия Сирийского конфликта комментирует Илия Куса, эксперт по вопросам международной политики  аналитического центра «Украинский институт будущего»

Начнем с того, что нынешняя эскалация началась в мае 2019 года, когда сирийские правительственные силы запустили военную операцию в провинции Идлиб. Они это сделали из-за развала турецко-российских сочинских соглашений, подписанных в сентябре 2018 года. Турция и Россия в ходе переговоров договорились о введении режима прекращения огня, о буферной зоне вокруг провинции Идлиб, об установлении наблюдательных постов для мониторинга и создании буферного пояса в 10-15 км, из которого должны быть отведены войска. Но ничего из этого сценария не вышло,  ситуация только накалялась. А уже весной сирийская армия захотела по-своему решить вопрос силовым методом. Все это разбалансировало обстановку. Первая и вторая фазы военной операции в Сирии проходили с мая по июнь и с августа по октябрь, третья же началась с декабря прошлого года. Обстановка достигла кульминации, когда начали погибать турецкие военнослужащие, которых Турция перебросила в Идлиб, увидев, что они теряют территории, теряют влияние, а в итоге могут потерять и весь Идлиб. Провинция Идлиб находится на северо-западе Сирии и граничит с Турцией. Турция считает Идлиб своим ближним зарубежьем, которое необходимо защищать. И поскольку это последний антиправительственный анклав на территории Сирии, то Турция неформально его курирует, чтобы использовать для давления на центральное правительство. Обстановка накалилась, и мы это наблюдали с конца февраля по сегодняшний день. Это уже был турецко-сирийский конфликт между двумя государствами. А после переговоров 5 марта 2020 года он завершился.

Следует подчеркнуть, что конфликт России и Турции заключается в том, что они хотели выяснить —  кто из них реально решает проблемы по Идлибу – по северной Сирии. Президенту Турции Реджепу Эрдогану это было нужно, чтобы сохранить лицо, поскольку он потерял турецких солдат. Он хотел закрепить свое право в одностороннем порядке военным путем решать вопросы своего ближнего зарубежья. Со своей стороны, Россия не могла пропустить такой удар и должна была показать всем, что другое государство не может что-то решать без России. Соответственно, РФ хотела закрепить свое право решать проблемы в этой стране, и что они действительно являются «stakeholder» и эффективными переговорщиками. Это столкновение было ожидаемо, поскольку оба амбициозных и авторитарных лидера имеют чувствительность к своей репутации, склонность к демонстрации силы, к «игре мышцами». Но при этом никакой турецко-российской войны не должно было произойти. Не было ни одного момента, когда русские и турки внезапно ударили друг по другу. На самом деле, они избегали все это время прямых столкновений, действовали чужими руками —  через своих прокси.

В СМИ встречалась  информация, что Эрдоган собирался закрыть Босфор и обратился за поддержкой к НАТО. Я считаю эту информацию очень сомнительной. Эту тему начали разгонять точно так же, как разгоняли информацию о том, якобы парламент Турции должен был объявить войну Сирии, или якобы в Турции ввели военное положение. В итоге это все оказалось фейком. Турция не закрыла Босфор. Все российские корабли, которые Москва отправила к Сирии за последние две недели – спокойно прошли пролив. Так же нужно понимать, что российский военный контингент, находящийся в Сирии, снабжается по морю через Босфор и по воздуху – через территорию Турции. Это еще раз доказывает тот факт, что мы видим не войну, а красивый спектакль, в котором сыграли Турция и Россия, чтобы показать, кто из них круче. На мой взгляд, это был вопрос престижа и репутации. Я не вижу стратегических интересов для Турции и России в территории Сирии. Эта территория не имеет интересов ни с точки зрения политического, экономического характера. Максимум, чем она может быть полезна – это география. Возможно, с военной точки зрения контроль над Идлибом дает некое преимущество для контролирующей стороны. При этом мы понимаем, что военное измерение – не единственное, в котором решается вопрос Сирии.

Следует добавить, что НАТО не стало вмешиваться в этот процесс, заявив, что больше, чем они сейчас помогают Турции, помогать они не намерены. В принципе, это вполне логично и правильно. Я бы удивился, если бы НАТО сейчас начало заниматься вопросом Идлиба, который даже к ним не относится. Если бы оно хотело вмешаться, то такое решение требовало бы согласия всех стран. А это невозможно, учитывая, что у Турции с некоторыми из стран НАТО есть проблемные отношения, например с Грецией и  Кипром, я  уже не говорю про Италию и Франции из-за Ливии. И формально НАТО не может тут ничего сделать: Турция воюет в чужой стране, на нее никто не нападает. Кроме того, в регионе у Турции почти нет союзников. Иран поддерживает Асада. Враждебные у Анкары отношения и с Саудовской Аравией и Египтом. Эти две страны противостоят Эрдогану в Ливии, поддерживая генерала Хафтара, который воюет с правительством в Триполи, которое опирается на турецкую помощь. И в Ливии турецкая армия также несет большие потери.

НАТО не будет вторгаться в Сирию и защищать турок, которые находятся там под выдуманным предлогом. Мы должны понимать, что турецкие войска в Идлибе находятся не совсем законно с точки зрения международного права. А НАТО не будет принимать официальное решение по сомнительному поводу. Подчеркну, в НАТО скептически относятся к маневрам Турции в Сирии, поскольку это не очень соответствует целям, духу и ценностям альянса. Кроме того, данное противостояние длится уже давно, начиная еще с вопросов курдов, заканчивая репрессиями в Турции, поэтому такая реакция НАТО  вполне ожидаемая.

Переговоры по Сирии между Турцией и Россией длились 6 часов, из которых 2 часа и 40 минут были отведены на тет-а-тет Путина с Эрдоганом и еще 3 часа – с участием делегации. С моей точки зрения, на переговорах краткосрочно проиграла Турция, а победила Россия и Сирия. Но я считаю, что эти договоренности – временные. Я не верю, что их целью является установление долгосрочный мир. Их намерение – временно заморозить ситуацию, снизить напряжение и привести к какой-то деэскалации, плюс – продвинуть свои интересы. Эрдоган приехал без особых козырей в руках – это факт. Он не смог взять стратегические города на юго-востоке и востоке провинции Идлиб. Если бы он их взял, то мог «продаваться». Козырь «беженцев» он уже использовал, но тот особого эффекта не дал, поэтому президент Турции не смог мобилизовать Запад для поддержки своей позиции. При этом НАТО выступило без особого энтузиазма, а Штаты ограничились политическими заявлениями о возможной помощи боеприпасами. Именно поэтому у Эрдогана переговорная позиция была слабее, и договоренности получились краткосрочными.

Кратко остановлюсь на итогах  переговоров. Объявлено перемирие: в Сирии вокруг провинции Идлиб начнет действовать российско-турецкое перемирие, и должны прекратиться бои. Это хорошо, как для сторон, так и для мирного населения. Но будет ли оно работать — вопрос. Статус-кво вокруг территорий, взятых сирийскими войсками, начиная с мая 2019 года, сохраняется. Это значит, что 1600 кв. км территории, которые они заняли, включая города Маарет Ан-Нуман и Саракеб, а также трассу М5, остаются под контролем Дамаска. Сирия получила контроль над трассой М5, были закреплены все их военные достижения, поскольку нигде в договоренностях не сказано, что они должны были куда-то отходить.

 К северу и югу от трассы М4 «Латакия-Алеппо»  будет создана буферная зона в 6 км, которую будут патрулировать совместно российско-турецкие войска. Из этой зоны должны уйти боевики антиправительственных сил, которые сегодня  контролируют трассу. Остался нерешенным очень важный вопрос: кто и каким образом будет выводить оттуда исламские экстремистские группировки, неподконтрольные Турции? Проблема террористических организаций в Идлибе по-прежнему не решена.  Ведь это и было главной проблемой Сочинских соглашений — радикальные экстремисты, не пожелавшие выйти из буферного пояса, не были подконтрольны Турции, и Сирия посчитала это за повод начать военную операцию весной 2019 года. Как теперь планируют их выводить — неизвестно.

 В соглашениях  также не подняты вопросы по  беженцам, скапливающихся у границы с Турцией. Нет никаких упоминаний о судьбе турецких наблюдательных пунктов, оставшихся в окружении сирийскими войсками. А это, между прочим, важный пункт, ибо Эрдоган частично оправдывал свою военную операцию «Весенний щит» против сирийских войск как раз необходимостью деблокировать турецкие наблюдательные пункты.

На переговорах больше бонусов получила Россия и Сирия. Что касается России, она показала, что является эффективным переговорщиком, а  турецко-российский альянс – конструктивный, он не развалился, работает астанинский и сочинский формат, плюс, своего союзника Россия защитила, не довели ситуацию до войны. Со своей стороны, Эрдоган хоть и не получил многого из того, что хотел, но он попытался сохранить лицо, подчеркнув, что Турция оставляет за собой право отвечать на вызовы. Турция получила возможность заявить о «победах», сообщить, что трассу М4 врагу не сдали, а с Россией ситуацию до войны не довели. Ну и показать, что они остаются игроком на сирийской шахматной доске.  Ему позволили все это сказать и дали поле для маневра. Думаю, все  закроют глаза даже на ответные меры, например, если вдруг опять погибнут турецкие солдаты, и он будет отвечать. Т.е., он будет отвечать, демонстрируя, что они еще там находятся, и никто их не победил. Эрдоган также продемонстрировал, что, с его точки зрения, он не воюет, он субъектен, он может ездить и договариваться, защищать свои интересы. В краткосрочной перспективе я вижу, что это больше на руку России и Сирии.

Впрочем, я считаю, что данное соглашение, как и Сочинское — временное. Ведь главный вопрос всего «замеса» — что делать с террористами в Идлибе — не решен. А это оставляет поле для маневра, и окно для очередной эскалации в случае провала перемирия. Я хочу отметить, что конфликт «тлеет», потому что эти договоренности не решают политические задачи и главные проблемы, лежащие в основе конфликта – вопрос беженцев, вопрос политической ситуации – кто контролирует Идлиб и вопрос террористических группировок в Идлибе. Турция всех убеждала, что она всех контролирует, но по факту оказалось, что нет. Этот вопрос до сих пор не решен. Я не понимаю, как они будут убирать эти неподконтрольные Турции группировки с трассы М4, чтобы сделать ее буферной зоной. Это еще раз доказывает факт договоренностей на временной основе. Мне кажется, снова произойдет какая-то эскалация или начнутся какие-то другие договоренности. Возможно, они произойдут в ближайшее время на саммите в астанинском формате в Тегеране между Россией, Турцией и Ираном.

Кроме того,  Евросоюз давал Турции 1 млрд евро на беженцев, но Эрдоган отказался. Думаю, речь будет идти о большей сумме. Для него это был политический вопрос – он хотел, чтобы поддержали его позицию, чтобы деньги были связаны с политической поддержкой его действий в Идлибе. Но поддержка была вялой, ЕС не особо хотел ему помогать. Эрдоган решил закрыть для себя вопрос беженцев – он просто отпустил их в Европу. Я считаю, президент Турции отказался от денег, поскольку он хочет, чтобы проблема беженцев еще подольше «побесила» Европу, и потом они вернутся к переговорам.

На защиту границ от беженцев из Турции Евросоюз снова выделит Греции деньги. На мой взгляд, это поможет в силовом плане, т.е. они будут останавливать беженцев. Но с другой стороны, это выведет турецко-европейские противостояния на более агрессивный уровень. Мы видим, что Греция пытается остановить беженцев, но Турция отправила тысячу своих полицейских, чтобы, наоборот, их можно было протолкнуть в Грецию. В данном случае все зависит от того, пойдут ли европейцы на конфронтацию с Турцией, но сейчас они пытаются этого избежать. И пока не ясно, будут ли повторения 2015 года, когда они не смогли справиться, в итоге, пришли к Турции и заплатили огромные суммы, чтобы она остановила поток беженцев.

Если говорить о самих беженцах, то Россия и Турция не хотят брать на себя ответственность за них. Турция этого не хочет делать, потому что это финансовое бремя, плюс беженцы создают проблемы, например, на днях были антиарабские погромы со стороны турецких националистов. Россия тоже не знает, что с ними делать. Сирийское правительство поддерживает идею репатриации, но не все беженцы хотят вернуться назад. Кроме того, многие страны на Западе не дают эту возможность, поскольку они не сотрудничают с сирийским правительством. Когда я говорил, что договоренности не решают стратегических задач, а одна из них – это беженцы, гуманитарное измерение, то, очевидно, что договоренности – это временное явление, не решающее их. Нельзя договориться о мире, не решая гуманитарный вопрос, и они все равно к нему вернутся. Также была идея создать на приграничной турецко-сирийской полосе лагеря беженцев, вроде  сектора Газа, выделить территорию, чтобы там их расположить. Остается открытым  вопрос, каким образом туда направить  поток беженцев.

Очевидно, что распахнув границы для беженцев, Эрдоган открыто идет на конфронтацию с ЕС. Более того, были даже подвозы беженцев автобусами,  откуда они шли на границу. Я уверен, все эти действия Эрдогана можно расценивать как шантаж, давление, с помощью которого он надеется получить не только большие суммы денег, но и политическую поддержку по своей позиции в отношении  Сирии и по Идлибу, в частности, возможно, и еще дополнительные бонусы. У него также есть еще и личный бизнес-интерес. Например, Турция активно строит социальное жилье для беженцев на оккупированных территориях в северной Сирии, чтобы их потом туда расселить. Это была одна из идей Эрдогана, когда он вторгался на курдские земли. Компания, которая строит это жилье, связана с окружением Эрдогана, соответственно, это огромный подряд, на который выделяются крупные суммы.

Говоря о реакции Греции на беженцев, нужно понимать, если дойдет до столкновений, если беженцы начнут ломать границы, я не исключаю, что по ним могут начать стрелять. У пограничников есть правила, при этом стоять и просто ждать нельзя, поскольку нелегалы окажутся на территории Греции. С точки зрения морали и этики стрелять неправильно, т.к. беженцы – невооруженные люди. Проблема состоит только в градусе напряжения, который будет на границе. Добавлю, нынешнее правительство Греции – антиэмигрантское, немного правое, соответственно, они не особо хотят принимать беженцев, не говоря уже о том, чтобы открыть границы. Возможно, в некотором смысле это и есть цель Эрдогана – повысить ставки. Его стиль – повышать ставки, а потом начинать переговоры уже с позиции сильного. Точно так же он пытался сделать и в Сирии. Поэтому миллиарда евро ему мало, да и вопрос еще связан с политической частью, а не только с финансовой.

Следует отметить, что с Россией на данном этапе Эрдоган договорился. В то же время с Евросоюзом договоренностей еще нет, поскольку прошло слишком мало времени.

Добавлю, ужас ситуации с беженцами заключается еще и в том, что вокруг никому нет дела до них. В истории человечества всегда было так, что страдали обычные люди. Наверное, только ООН обращает внимание на проблему с беженцами, при том, что они сами недофинансированы. Также можно сказать и о проблеме сектора Газа, поскольку никто не обращает на него внимания. Разница лишь в том, что там гуманитарная катастрофа не с беженцами, а с людьми в своем городе, которые заперты  блокадой.  К сожалению, в подобных ситуациях всегда страдает мирное население.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here