В Минске  12 февраля состоялись  очередные переговоры Трехсторонней контактной группы по урегулированию ситуации на Донбассе. Группа  практически согласовала  участок разведения сил и средств в районе Гнутово Донецкой области. Продолжается работа над согласованием других участков. Акцентировано внимание на необходимости обеспечения полного и всеобъемлющего режима прекращения огня, который сейчас нарушается со стороны незаконных вооруженных формирований отдельных районов Донецкой и Луганской областей.

Также, 12 февраля 2015 года, пять лет назад,  Украина подписала очень важный документ — вторые Минские соглашения. Под ними подписался представитель экс-президента Порошенко Леонид Кучма,  после того как Порошенко подписал вместе с Путиным, Меркель и Олландом совместную декларацию, 17 февраля Минские соглашения были закреплены решением ООН. Однако после подписания соглашений они по большей части остались на бумаге. Через пять лет после подписания минские договоренности по Донбассу так и не выполнены. Сейчас они переживают своего рода попытку реанимации. До сих пор нет никакого продвижения по самому важному вопросу — предоставлению особого статуса неподконтрольным территориям. Также нет реального разведения войск.

Сергей Толстов фотоСвое видение ситуации по невыполнению Минских соглашений — как первых ,так и вторых – и итоги очередных переговоров Контактной группы  предлагает   Сергей Толстов, директор Института политического анализа и международных исследований.

Сначала об  очередных переговоров трехсторонней контактной группы по урегулированию ситуации на Донбассе. Что сделано? Представители  Украины передали уточненный список людей, которых необходимо  освободить. Практически согласован один из участков разведения в районе Гнутово. Каждый раз согласовывается один из участков разведения. Причем подход Зеленского заключается в том, что точки разведения носят гуманитарный характер —  для того, чтобы там открыть пункты пересечения в обоих направлениях. Это мера, направленная на то, чтобы облегчить коммуникацию между подконтрольными и неподконтрольными частями территории. Подгруппа по социально-экономическим вопросам обсудила вопросы водообеспечения всего Донбасса, которые являются критическими и требуют действенных шагов всех участников Минского процесса, в том числе с привлечением Международного Комитета Красного Креста.

Участниками переговоров отмечено, что с начала года патрули СММ ОБСЕ 146 раз не были допущены на территории ОРДЛО. В то же время украинская сторона настаивает на обеспечении полной безопасности работы сотрудников миссии на всей территории Украины, как это предусмотрено ее мандатом. На территории отдельных районов неподконтрольных территорий согласно  Минскому меморандуму  2014 года не должно быть тяжелых вооружений. Иногда они там фиксируются, предполагается, что они там есть, но это внутренние территории ДНР,  куда патрули ОБСЕ не допускают, несмотря на то, что гражданское движение там происходит. Руководство ДНР  просто закрыло определенный район,  и нарушает весь процесс переговоров и Минских соглашений  так же, как они это делали в течение последних шести лет.

Участники переговоров с украинской стороны отмечают, что Киев  продолжает поднимать проблему возвращения украинской государственной и частной собственности на территории ОРДЛО. Предоставлен перечень предприятий, владельцы которых обратились в правоохранительные органы Украины относительно потери своего имущества.

Это абсолютно разумные действия, которые направлены на то, чтобы хотя бы попытаться построить диалог об исправлении тех безобразий и ошибок, которые были допущены во время Порошенко. Потому что и подрыв линий электропередач из Украины в Крым, и экономическая блокада по требованию «ястребов» из СНБО  — это все действия, которые были направлены против интересов Украины. Экс-президент  делегировал свои полномочия активистам и радикалам. Зеленский не апеллирует к  этим группам,  иногда наоборот, показывает, что он недоволен их поведением. Но вместе с тем, сегодня даже нет платформы возвращения к ситуации, которая существовала до того момента, как Порошенко,  выступавший против экономической блокады,  вдруг испугался и озвучил противоположное решение.

При этом я далек от того, чтобы обвинять в чем-то сугубо украинскую сторону. Я думаю, торможение процесса здесь обусловлено тем, что нет никакого политического решения, как именно  может быть урегулирован этот конфликт. Соответственно, Киев хотел бы поменять Минские соглашения, но на практике, «Минские соглашения-3»  – это активное наступления на очередном опасном направлении и очень возможная  потеря еще какого-нибудь куска украинской территории. Поэтому предполагать, что может быть какой-то другой документ, вместо Минских договоренностей  по конфликту на Донбассе  – практически нереально.

Но кое-что технически меняется в процессе переговоров:  появился новый спецпредседатель главы ОБСЕ в Украине, Лутковскую заменили на генерала СБУ, начали договариваться об освобождении заложников и удерживаемых лиц.

Примечательно заявление Зеленского, что украинская сторона хочет получить 200 человек, а с украинской стороны осталось только 160-170, т.е. изменилась пропорция. Раньше Киев отдавал больше людей, теперь Киев собирается отдавать меньше. Непонятна судьба пропавших без вести, никто этим не занимается,  Киев не знает, сколько человек находится  в Донецке и Луганске. Поэтому с обменом тоже ситуация происходит более трудно, тем более, речь идет уже об обмене украинских граждан на украинских граждан, тем самым, фактически, демонстрируя, что не только в ЛНР и ДНР есть политические заключенные, но и в Украине.

Зеленский уже говорил, что если разводить войска по всей линии соприкосновения, то необходимо больше 10 лет. Временной термин — декабрь, январь, февраль —  показал,   чтобы согласовать один пункт – необходимо три месяца, поэтому и девять пунктов, которые были обозначены еще в 2015-2016 годах, тоже можно растянуть на 27 месяцев, т.е. 2,5 года.  Поэтому вряд ли имеет смысл жонглировать  терминологией сроков и последовательностью  выполнения задач.  Ситуация на сегодняшний день показывает, что все стороны, участвующие в Минском процессе, включая Украину и сепаратистов, не настроены на диалог. Очевидно,  чтобы разблокировать эту ситуацию, необходимо взаимопонимание в отношениях между Киевом и Москвой, которого на сегодняшний день нет. Мы видим вялотекущий процесс, который показывает, что с одной стороны,  участники  не готовы поставить точку, а с другой стороны  —  нет политических условий, необходимых для более быстрого продвижения к каким-либо результатам.

Теперь о «юбилее» Минска-2. Вторые Минские соглашения подписали по той же причине, потому что и первые: чтобы остановить военные действия. Если первые Минские соглашения появились после Иловайского котла, то вторые были подписаны после потери Донецкого аэропорта и в разгар боев за Дебальцево.  В целом, оба документа (Минские соглашения) – своеобразные  международно-правовые, если можно их таковыми считать, документы. Подписаны они были в непрямой форме – не официальными представителями государства, а людьми, которые выполняли свои полномочия по доверенности, при этом РФ  рассматривала/рассматривает эту ситуацию как внутренний украинский конфликт с интернациональным участием.

Примечательно, ни в первом, ни во втором документе, ни в протоколе, ни в комплексе мер у РФ не обозначены  никакие конкретные обязательства. В первом Минском договоре,  который был подписан 5 сентября 2014 года, формулировки более определенные, жесткие, чем во втором, а именно: обеспечить немедленное двухстороннее прекращение применение оружия,  обеспечить мониторинг и верификацию со стороны ОБСЕ режима неприменения оружия. В отношении интернационального участия есть скрытый намек в первом документе:  вывести незаконные вооруженные формирования, военную технику, а также боевиков и наемников с территории Украины. Причем, в меморандуме, который был подписан через некоторое время, перечислялись конкретно типы военной техники и вооружений, которых в Украине не было, и которые указывали на то, что это российское оружие.

Второй документ без первого не имеет смысла, поскольку он является комплексом мер по выполнению Минских соглашений и ссылается  непосредственно на первый, что некоторые сознательные люди неосознанно упускают. Поэтому, без протокола и меморандума комплекс мер по выполнению Минских соглашений  теряет смысл.

Причем Минск-2  был нарушен сразу же после его подписания. Прекращение огня предполагалось с 15 февраля 2015 года  с 00:00. Как мы знаем, бои за Дебальцево закончились 19 февраля,  уже после того, как этот документ должен был вступить в силу. Причем, в комплексе мер есть фраза о том, что предусматривается отвод всех тяжелых вооружений двумя сторонами на равное расстояние в целях создания зоны безопасности шириной минимум 50 км друг от друга. Это повторяет в значительной мере положение сентябрьского меморандума 2014 года. При этом для украинских войск отвод вооружений производится от фактической линии соприкосновения, для вооруженных формирований отдельных районов Донецкой и Луганской областей от линии соприкосновения по Минскому меморандуму от 19 сентября 2014 года.  Дебальцево по этому комплексу мер должно было стать демилитаризованной зоной, но не стало.

Документ составлен в самых общих формулировках и представляет собой план постепенного урегулирования конфликта. Все его изложенные пункты основываются на прекращении огня и отвода тяжелых вооружений. В документе не конкретизирован режим зоны безопасности, шириной минимум 50 км. Еще не говорится о том, должна ли эта зона быть демилитаризована или там будут находиться отряды передового базирования обеих сторон, или  миссия военных наблюдателей ООН, миссия ОБСЕ.  Присутствие  миссий  возможно лишь при условии последовательного желания обеих сторон добиться прекращения огня и политического урегулирования.

С началом отвода тяжелых вооружений и прекращения огня начинался – по документу —  диалог Киева с «республиками», итогом которого должны были стать две вещи: проведение в ОРДЛО выборов под эгидой ОБСЕ, предоставление после этого Донбассу особого статуса на временной основе, а затем, после внесений изменений в Конституцию, и на постоянной основе.

В документе «Минск-2» есть пункт: «Передача Украины неподконтрольного участка границы» начиналось лишь в первый день после выборов на Донбассе и заканчивалось после внесения в Конституцию Украины особого статуса. При этом, особый статус, помимо прочего, давал  им право иметь свои отряды народной милиции, прокуратуры и суды. Т.е.  выборы и формирование всех этих органов происходило бы под контролем сепаратистов, а не Киева. По мнению идеологов постмайданной власти, такой компромисс был неприемлем: он фактически легализовывал существование внутри страны территорий, которые могут не разделять официальный курс Киева — как геополитический, так и внутриполитический.

 Сильная сторона Минских соглашений заключается в том, что была принята Резолюция Совета Безопасности ООН, которая призывала действовать в соответствии с комплексом мер и с совместным заявлением лидеров четырех государств Нормандской четверки. А вот насколько эта Резолюция является императивной – говорить сложно. В принципе, Резолюции Совета Безопасности ООН является обязательными, но в целом, многие из них так и остались невыполненными.

После двухтысячного года фактически нет ни одной Конвенции Совета Европы, которая бы вступила в силу и стала обязательной для участников. Мы видим повсеместное ослабление международного права в качестве императивных мер урегулирования конфликтов.  В 2016 году предполагалось, что для уточнения комплекса мер 2015 года будет принята «дорожная карта», которая сможет прописать более последовательно сам характер реализации Минских соглашений, но это не было сделано. Понятно, что украинская сторона хочет изменить комплекс мер, российская сторона его изменять его не хочет, но  хочет сделать его императивом именно для украинской стороны, при этом сама российская сторона до сих пор не демонстрировала никакого желания для ослабления конфронтации в Донбассе. Очевидно, что ключи для решения этой проблемы находятся в Москве. До тех пор, пока российская сторона не будет заинтересована в политическом урегулировании конфликта, не стоит рассчитывать на прогресс.

При этом самым большим  дефектом Минских соглашений является полное отсутствие процедур и регламента по их выполнению. Поэтому я бы рассматривал и протокол, и комплекс мер, как документ, имеющий статус меморандума. В принципе, это политический документ, декларирующий определенное намерение и представление о том, что необходимо сделать для деэскалации конфликта. Меморандум является международным соглашением, но меморандумы не подлежат ратификации, т.е. это документы политического характера.

 РФ  рассматривает свое участие иногда как наблюдателя, иногда как посредника. В Москве говорят о том, что Франция и Германия являются гарантами. Но они гарантами себя не считают, они себя считают посредниками – фасилитаторами. На себя они не берут никаких обязательств. Поэтому, когда мы говорим о выполнении Минских соглашений, у нас нет стереотипа действий, как их выполнять,  кто и что будет гарантировать.

Главным интересом любой власти является сохранение своей политической системы. Политическая система Украины изменилась достаточно серьезно в 2014 году в результате смены власти (или государственного переворота, как говорят многие очевидцы событий). При этом, политическая система мало изменилась после 2014 года, даже при избрании президентом Украины Владимира Зеленского. В особых же районах  Донецкой и Луганской областей политическая система совсем другая. Это военная диктатура, полностью зависящая от военной, финансовой, политической поддержки соседнего государства. В принципе, такая политическая система с политической системой Украины как до 2014 года, так и после  – несовместима.

В Украине с самого начала было сильное сопротивление выполнению Минских соглашений. Как по идеологическим причинам, так и по чисто коммерческим (стремление зарабатывать на продолжении конфликта). Это давление нарастало, тем более, что колебалась и сама власть: 31 августа 2015 года парламент принял в первом чтении поправки в Конституцию об особом статусе Донбасса. 300 голосов не набралось, но более 226 проголосовало (в том числе и большая часть депутатов правящих партий БПП и Народного фронта). Однако в момент голосования начались столкновения под Верховной Радой. Представители власти стали выражать опасения, что педалирование темы «особого статуса Донбасса» может привести к массовым беспорядкам.

Из этого следует единственный вывод, что власть в Киеве при любых условиях будет интегрировать эту систему в состав Украины, под себя, поскольку в противном случае это окажет дестабилизирующее воздействие на систему власти в Киеве. В этом и заключается  главный смысл, почему Минские соглашения подписаны. Это означает прекращение военных действий, но никто не собирается их исполнять. Пока по этому вопросу не будет принят рациональный компромисс, все будет болтаться именно в такой ситуации. Сценарии развития – это продолжение статус-кво. Замораживание конфликта или продвижение по пути политического урегулирования растянуто не на один или два года, а на несколько лет со всеми вытекающими обстоятельствами, т.е. имеем имитацию политического урегулирования.

Ситуация приближается к тому же тупику, в котором была страна под конец правления Порошенко. Порошенко демонстрировал, что он не собирается  что-то делать. А при Зеленском происходит имитация готовности что-то делать, при этом происходит довольно неуклюжая попытка торга. Но торговаться не стыдно, торговаться нужно уметь. И тот, кто хорошо торгуется, особенно по защите своих интересов, тот повышает свои шансы в выживании. Поэтому ничего постыдного или  неприличного нет в том, если Киев будет торговаться. Порошенко торговаться не захотел, в то время, когда  была возможность торговаться по поводу выполнения «дорожной карты» Минских соглашений. В принципе, «дорожная карта» для Киева чрезвычайна выгодна. При этом самым «тяжелым»  пунктом Минских соглашений – является пункт о внесении изменений в Конституцию. Конечно, это самая унизительная часть  Минских соглашений и то, что Порошенко одобрил его подписанием – на совести этого лицемера. При этом, самого Порошенко, и его союзников из «Народного фронта» вполне устаивало сохранение статус-кво. Когда активные боевые действия (которые могли бы привести к новым поражениям и большим потерям) не ведутся, но при этом локальные бои продолжаются. И о них можно постоянно рассказывать в СМИ, мобилизуя народ и записывая всех своих политических противников в «агенты Кремля». Вокруг линии разграничения сложилась своя коррупционная инфраструктура, с которой кормилась вся властная вертикаль.

 Есть еще одна колоссальная стратегическая ошибка команды Порошенко. В конце 2016 года радикалы начали транспортную блокаду неподконтрольных территорий. Власти поначалу этому «возмущались», но потом сами же ввели блокаду решением СНБО, а в ОРДЛО отобрали у украинских собственников предприятия. И это до сих пор является одним из главных проблемных моментов в любых переговорах по реинтеграции Донбасса.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here