Внимание экономистов и политиков приковано к разгоревшейся с новой силой торговой войне США и Китая, которая продолжает оставаться главным риском для мировой экономики. Эксперты отмечают, что технологическое противостояние развитых и развивающихся стран может привести к тому, что единый глобализационный проект сменится двумя параллельными, как это было в годы холодной войны. Американское наступление на китайскую экономику продолжается. США ввели новые пошлины на товары из КНР, Пекин ответил зеркальными мерами, беспокойство на рынках растет.

Китай и США в шаге от холодной войны. Такое мнение высказал бывший помощник президента США по национальной безопасности и экс-госсекретарь Генри Киссинджер. 24 ноября, 2019 года. По его словам, Соединенные Штаты и КНР — это две крупнейшие экономики мира, которые заперты в затяжной торговой войне. «Обсуждение общих целей и попытка сократить негативное влияние конфликта кажутся мне необходимыми», — сказал  экс-госсекретарь. Он также отметил, что Первая мировая война разразилась из-за того, что не удалось справиться с относительно небольшим кризисом.  (https://www.bloomberg.com/news/articles/2019-11-21/kissinger-says-u-s-and-china-in-foothills-of-a-cold-war)

Торговая война между США и Китаем скрывает обострившееся соперничество двух сверхдержав за мировое технологическое господство. Победитель технологической гонки получит решающее преимущество в коммерческой, геополитической и военной сферах. Так считают обозреватели ведущих американских и китайских СМИ. Торговая война показала — на фундаменте каких технологий сверхдержавы планируют обеспечить себе мировое доминирование — это искусственный интеллект, системы коммуникации и наблюдения, автономный транспорт. Важную роль в достижении доминирования будут играть успехи в борьбе за таланты, темпы роста венчурных инвестиций и за рост ВВП на душу населения, а также увеличение количества пользователей мобильного интернета.

США и Китай в настоящее время доминируют на мировой арене. Они контролируют почти 40% мирового ВВП. Последние 10 лет огромный торговый дефицит между двумя странами продолжает расти в пользу Китая. Большинство экономистов считают, что через 10-15 лет Китай обгонит США по объему ВВП и станет крупнейшей экономикой мира. «И некоторые высокопоставленные чиновники в Вашингтоне теперь рассматривают Китай как жестокого идеологического конкурента», — пишет дипломатический и международный корреспондент The New York Times Эдвард Вонг.

На кону не доля китайских товаров на американском рынке, а глобальная технологическая гегемония. Huawei, ставшая жертвой конфликта, — одна из наиболее успешных компаний Китая, ее доля на мировом рынке смартфонов выросла с 4,9 до 19% всего за пять лет, а в технологических решениях для сетей 5G ей нет равных в мире. Удар именно по ней не выглядит случайным: США дают понять, что в их руках сегодня сосредоточены три наиболее мощных инструмента глобальной экономической власти. Во-первых, это самый емкий (хотя и не единственный) в мире рынок. Во-вторых, это технологии hardware — на чипах Intel работают 65% всех компьютеров, планшетов и смартфонов в мире, а также 98% серверных процессоров; четыре из десяти крупнейших альтернативных производителей также находятся в США. В-третьих, это операционные системы — Android и iOS установлены на 97,98% использующихся в мире смартфонов, а доля Windows, Android, iOS и OS X на всех компьютерных устройствах сегодня составляет 95,93% против 0,84% у Linux.

С другой стороны, Китай не может, вопреки прогнозам, наказать США продажей их treasuries. У китайских инвесторов этих бумаг на $1,12 трлн — такой объем вполне могут выкупить американские банки и перекредитоваться под них в ФРС (в 2008–2011 годах баланс ФРС вырос на $2 трлн, и ничего катастрофического не случилось). Без доступа к североамериканскому рынку Китай окажется в куда более глубоком кризисе, чем США без китайского импорта.

Однако все это относится к проблеме «здесь и сейчас». Нет сомнения, что китайские власти и корпорации сделают выводы — и главный из них в том, что в XXI веке нельзя стать первой экономикой мира, не контролируя глобальные технологические решения. За них скоро начнется новая (или первая) мировая война, которая будет гораздо важнее холодной войны ХХ века. Последняя разворачивалась между странами и блоками, обладавшими одинаковыми по типу ресурсами — ядерным оружием, массовыми армиями, универсальными идеологиями и финансовыми средствами для покупки союзников. Новая конфронтация станет совершенно иной по своему характеру.

Что ждет мировую  экономику от конфликта США и Китая, смогут ли сверхдержавы  переделать мир под себя, что означает мировое технологическое господство, каковы характеристики новых глобальных  конфликтов  — эти вопросы  для Фонда «Украинская политика»  комментируют Олег Журавлев, экономический эксперт и Юрий Гаврилечко, экономический эксперт, соучредитель ООО «Украинская фабрика мысли»

Олег журавлев фотоОлег Журавлев, экономический эксперт

С распадом Советского Союза мы сначала пришли к многополярному миру, в котором все занялись собой, обустройством и развитием своих собственных стран. Но вместе с этим существуют пределы капиталистической системы, капиталистического образа воспроизводства. И они могут достигаться только за счет экспансии на внешних рынках. Это как прообраз некоего имперского развития. Время от времени происходят торговые войны и изменяется парадигма мирового сосуществования. Соединенные Штаты понимают, что они по-прежнему должны развивать экономику, если они заботятся о своем экономическом благополучии,  продолжая экспансионистскую деятельность.

Китай думает приблизительно точно также, у него такая же парадигма. Только в отличие от Украины, от постсоветского пространства, от США – эта парадигма продумывается и просчитывается минимум на 50 лет вперед, поскольку это заложено в их философской концепции. У США дефицит по внешнеторговому балансу составляет около $335 млрд в пользу Китая. У Соединенных Штатов возникают закономерные и обоснованные опасения о гегемоном влиянии мировых рынках.

Нужно подчеркнуть, что война  начинается не за конкретные товарные группы и позиции, кто и кому их продает, поставляет, а за то, насколько эти действия влияют на психологический уклад стран и кому из них «повезет»  приобрести первенство с точки зрения технологий будущего: искусственного интеллекта, Big data. Именно поэтому Соединенные Штаты опасаются, что они уже потеряли это преимущество и не смогут его наверстать. В связи с этим и появились решения, связанные с торговыми санкциями, ограничениями, тарифами.  Киссинджер, наверное, придерживается той же позиции, что США и Китай придут к всеобъемлющему торговому соглашению, которое снимет это напряжение. Скорее всего – нет. Если Трамп  даже что-то и подпишет, то это урегулирует часть вопросов, потому что проблема заключается не в самом противостоянии стран, а в их внутреннем укладе.

 США и Китай – абсолютно разные страны, а цель у них одна и та же – это мировое первенство. Данное противостояние в ближайшие 10 лет просто так на нет не сойдет. Оно будет время от времени обостряться,  и периоды благополучия между этими обострениями будут сокращаться. Можно проиллюстрировать все обострения кардиограммой, когда ухудшается ситуация, а расстояние между пиками сужается. Это касается и мировых кризисов между ними, чем выше мы развиваемся, тем меньше по времени дистанции между крупными кризисами. Это —  глобальный посыл.

 Китай  является одним из значительных владельцев американских трежерис, точно так же, как и Россия. (Трежерис – обобщенное название долговых обязательств правительства США, происходящее от английского слова «Treasury», от которого возникло слово «treasuries».) Соответственно, выбрасывая эти трежерис или сокращая их выкуп, они влияют на курс доллара, на его укрепление или ослабление. Именно поэтому Китай и Россия могут применить в борьбе этот инструмент, выбрасывая трежерис на рынок, если будут происходить какие-то движения со стороны Штатов, которые их не устраивают и это может повлиять на курс доллара. И от этого может пострадать Украина, поскольку наша страна зависима,  фактически в любой товарной позиции, продающейся у нас в стране, из-за жадности производителя или продавца заложена значительная валютная составляющая. В Украине доля импортных товаров в обычной потребительской корзине очень большая. Мы все меньше и меньше производим свой товар. У Украины нет барьеров, которые защищают ее от внешних колебаний. Если где-то начинаются колебания, мы к ним присоединяемся. В Украине на кону сейчас цивилизационная парадигма – как и чем она будет побеждать?

Стоит добавить, у Китая огромное население, превышающее население любой другой страны мира. Китайские туристы свободно путешествуют по всему миру, существует огромная мобильность этого населения, это богатая, развивающаяся страна. При этом Китай – это страна, не живущая по принципам рыночной экономики, а живущая совсем в другой ментальности и парадигме. По своей сути – это восточная страна со своей философией, вероисповеданием. Для США – это очень опасный конкурент в мировой гегемонии. А мы уже пришли к тому, что страны по-прежнему стараются остановить этот подход. Капиталистическая парадигма говорит о том, что развиваться можно только на растущих рынках, а для того, чтобы они росли, их нужно захватывать, и нужно, чтобы росло население. Поэтому существуют две парадигмы – капиталистическая и либеральная – с одной стороны, в которой находятся Соединенные Штаты. С другой стороны – более консервативная, конфуцианская, восточная – с элементами социализма. Происходит война парадигм, жизненных укладов. И это касается не торговых позиций, это гораздо глобальнее, и также касается идеологии. В США нет идеологических  стандартов и «цемента» идеологий. В Китае нет Фейсбука, нет инструментов мега-влияния, как в других странах. Там отсутствуют инструменты, которые приводят к различного рода информационным всплескам. Они – США —  получают в виде конкурента страну, которая больше по населению, которая развивается и которая верит в совершенно другие идеалы.

Можно напомнить, об этом часто пишут деловые СМИ,  что через 10-15 лет Китай обгонит США, и я с этим согласен. Рост мировой экономики составляет 3,5%. Рост ВВП США – иногда выше, а иногда – ниже. Китай даже на стагнирующих рынках демонстрирует по-прежнему рост около 7%. Эти обе страны составляют 40% мирового ВВП, и можно предположить, что Китай опередит США.

Возможно, в будущем будут разные осложнения, но до горячей фазы это все не дойдет, поскольку должен сработать инстинкт самосохранения. Локальные конфликты очень быстро могут перейти в глобальные. Тут проходит очень тонкая грань, при которой стоит только нажать красную кнопку и перейти в другую фазу, и попробовать нанести маленький локальный удар в районе островов в Южно-Китайском море. Я читал стратегию развития США в военном плане, и они собирались переносить центр своей активности в Юго-Восточную Азию, в  Средний  и Ближний  Восток. Южно-Китайское море – это путь, по которому китайские товары на кораблях плывут в разные страны мира и это чувствительный для них регион.

В Китае существует авторитарная идеология и сейчас они отрабатывают технологию так называемого социального рейтинга. Синьцзян-Уйгурский автономный район КНР – это компактный район проживания уйгуров. И там отрабатывается система социального рейтинга, где они полностью контролируют перемещение людей между районами города, нарушения прав дорожного движения, штрафы, т.е. это система, и если гражданин является благонадежным, то у ему выдается кредит по другой ставке, другие возможности трудоустройства. Но если гражданин начинает выбиваться из этих рамок, у него много штрафов, он плохо себя ведет, его задерживали за хулиганские действия, то его рейтинг начинает понижаться. В таком случае, ему становится тяжелее купить билеты, он не так хорошо трудоустроен, кредиты выдаются под более высокие ставки. Это чем-то похоже на роман Оруэлла. Но поскольку это восточная философия, они делают эту всю массу проблем более монолитной и еще более опасной для западного мира.

В Украине Минфин выстраивает такие отношения, когда на рынок заходят все больше  спекулянтов и их доходы могут достичь до 25% в валюте, с учетом курсовых разниц, которые возникают в связи с укреплением гривны. Скоро оружейные бароны и наркобароны начнут завидовать финансовым спекулянтам, работающим в Украине.

Украина  же привязана к доллару весьма специфически – это та пирамида, которую сейчас строит Минфин,  включая необоснованное продолжение рост цен. Цены на энергоресурсы в связи с падением доллара не растут, а цены на товарные позиции, в которых есть эти энергоресурсы продолжают подрастать.  А связано это в том числе и с тем, как у нас выстраивается внешняя политика с точки зрения закупки товаров. У нас дефицит внешнеторгового баланса, значит, раскручивается пирамида. После 2014 года в Украине ВВП находится в плачевном состоянии. У нашей страны  нет своей парадигмы. Мы потеряли свою субъектность. Мы являемся объектом и нами манипулируют. В какую нас струю поставят, в такой мы и поплывем.

Юрий Гаврилечко фотоЮрий Гаврилечко, экономический эксперт, соучредитель ООО «Украинская фабрика мысли»

Если говорить про лидерство таких стран, как Китай и США,  то я бы не ставил вопрос о технологическом лидерстве. Что под ним подразумевается? Большая часть патентов, которая используется в производстве, которая физически расположена в Китае – это американские и европейские патенты. Далеко не всегда изобретение может внедряться в практику там, где зарегистрировано в таком объеме, в котором может себе позволить Китай.

С появлением Дональда Трампа в Белом Доме, Америка сейчас делает достаточно много для того, чтобы вернуть производство в Штаты. Во время президентства Трампа было создано около пяти миллионов рабочих мест, большая часть из которых в сфере производства. Во время президентства Барака Обамы тоже было создано много рабочих мест, но в сфере услуг. Так что вряд ли США и Китай конкурируют за технологическое господство, потому что очень сложно представить одних без других. Штаты вряд ли смогут обеспечить себя необходимыми  им высокотехнологическими продуктами,  а Китай на сегодняшний день вряд ли будет иметь возможность производить все больше инновационных продуктов, ведь даже необходимое количество прикладных, фундаментальных разработок – ограничено. Именно поэтому одно без другого – не работает, а если и работает – то в очень ограниченных рамках.

Необходимо подчеркнуть, что «торговая война» – это расхожий штамп. Тут стоит желание каждой из сторон получить определенные преимущества, как в двухсторонних торговых отношениях, так и на мировом рынке в целом. Сейчас политическая риторика Трампа должна расцениваться с позиции уже начавшейся президентской гонки 2020 года. Соответственно, не отношения переходят в какие-то иные фазы, а риторика переходит в более воинственную фазу. Это вполне нормально, потому что Дональд Трамп победил на президентских выборах, обещая снова сделать Америку великой страной и обращаясь к той части американского общества, которая занимается производством и которая понимает, что без собственных производственных усилий не может развиваться экономика и повышаться благополучие граждан. Сейчас он будет действовать в том же самом ключе, достаточно рационально предполагая, то, что один раз ему помогло – поможет и еще раз.

Напомню, Китай является крупнейшим внешним держателем американского госдолга. Для того, чтобы куда-то сбывать избыточную ликвидность, Штатам нужен Китай, который вкладывается в их ценные бумаги. Чтобы Китай вкладывался в их ценные бумаги, он должен больше зарабатывать, а зарабатывает он во многом именно на Штатах. Это взаимосвязанная система и некоторые действия похожи на борьбу правой и левой руки между собой. Также говорят и об идеологических противостояниях, что Китай и США – это слишком разные страны. Но это не имеет особого значения.

Что касается возможного вооруженного противостояния, давайте вспомним, что у Китая достаточно четкая стратегическая цель достичь военного паритета со Штатами в Тихоокеанском регионе к 2025 году. Китай благополучно идет к этой цели. Напомню,  что Китай выкупил у Украины недостроенный авианесущий крейсер, и в Украине думали, что Китай будет его использовать как плавучее казино (каждый судит по себе), но он стал неплохим авианосцем. При этом, авианосец был выкуплен за небольшие деньги.

Если говорить о том, приведет ли торговая война США и КНР к мировой валютной войне, нужно отметить, она уже давно идет. Более того, в этих странах более 10 лет о валютной войне пишут книги, которые так и называются «Валютные войны».

Также стоит рассмотреть , почему идет противостояние Соединенных Штатов и Китая. С распадом  Советского Союза Штатам нужен был внешний враг, чтобы консолидировать собственную позицию и объяснять, зачем им такое большое количество средств тратить на безопасность и оборону. Ставка на международный терроризм не сыграло роль. Соответственно, тот посыл, который был организован в сентябре 2001 года – выдохся. А Китай, как противник — более осязаемый, солидный, вменяемый. Ведь мировой терроризм американцам непонятен в качестве противника. А Китай как оппонент, противник США – понятен.

Может возникнуть вопрос, за что тогда США и Китай борются между собой? Ведь это две крупнейшие экономики мира, которым принадлежит 40% ВВП. Допустим, в торговой войне побеждают Штаты или они просто отказываются от китайской продукции. Тогда возникает вопрос, во что им это обойдется. Смогут ли они перенести производство, перенести систему образования, сколько эти товары будут стоить. Что это даст? Можно изменять долю влияния и держать элиты в алертном состоянии. И при этом не нужно выигрывать. Один раз уже обожглись с Советским Союзом – и он исчез, при этом в мире не стало меньше конфликтов, но стало больше центров принятия решений. С одним серьезным противником всегда проще договариваться, чем с большим количеством мелких. В США это отлично понимают. Сейчас идет усиление обеих стран – США и Китая, потому что подобное противостояние идет на пользу этим странам.

Подчеркну, что китайская экономика давно обогнала США. Вопрос в том, что в США рост ВВП считают несколько иначе, чем в Европе и Китае. Там он подсчитывается в ценах продажи, а основное, что продает США – это финансовые услуги, то нам кажется, что ВВП у них выше. Именно этот обгон Китая стал причиной того, что Америка обратила наконец-то внимание на производственный сектор, потому что чем дальше ты отрываешься от рынка услуг, тем больше у тебя возможных рисков и проблем. А риски и проблемы связаны с тем, что в 2018 году Китай начал договариваться с Ираном о закупке нефти за юани. Этот прецедент покупки нефти за юани – важный звоночек для США, что с мировой резервной валютой в обозримом будущем можно будет если не попрощаться, то попробовать потеснить.

Сейчас в СМИ много информации о технологиях искусственного интеллекта, но на мой взгляд – это фикция, потому что искусственного интеллекта нет,  эта информация распространяется из-за того, что люди любят разного рода фантастику. А из-за кризиса в образовательной системе вера во всякие чудеса, связанные с искусственным интеллектом – только усиливается. Интеллект – это способность качественно изменять реальность, способность создавать нечто качественно новое на основе существующего. Даже теоретически никакая программа этого сделать не может, поскольку она может сделать лишь то, что в нее заложили создатели. А как делает человек открытие или изобретение – он сам не знает. Поскольку научить можно лишь тому, что знаешь сам, то алгоритм построения креативного мышления – невозможно разработать.

Стоит напомнить, что США внесли компанию Huawei в черный список, тем самым создали «опасный прецедент». Это все вопросы безопасности, контроля сознания граждан, контроля доступа к информации, контроля продаж. На основании собираемых данных граждан – организовывается реклама, это мощнейший маркетинговый инструмент.

Можно согласиться с существованием торговой войны, но она никакого отношения не имеет ни к технологическим преимуществам, ни к искусственным интеллектам. Торговая война – это война за влияние на рынок. Торговая война – это война за деньги, в первую очередь. А геополитика в данном случае – это то, что поможет выиграть эту войну, потому что деньги – это инструмент, а не цель. Это нам кажется, что деньги – это цель, а на самом деле, деньги – это инструмент. Для Штатов и для Китая деньги – это инструмент. Доля рынка – это степень влияния.

Если говорить о позиции Украины, то мы не являемся даже наблюдателями за этим процессом, мы потребители продуктов, производимых в Штатах и Китае. Украина является объектом, который потребляет товары и услуги, продавая на мировой рынок сырье ограниченного плана. Украине должна занимать индифферентную позицию по отношению к войне между Штатами и Китаем по той простой причине, что она не является хоть немного значимой в мировом масштабе экономики. Мы должны заниматься своими проблемами, а не пытаться, как это часто бывает, влезть в чужие. Ведь Китаю мы проиграем всегда, потому что у нас нет инструментов влияния, и в силу их отсутствия нет даже понимания того, что происходит и как на этом сыграть. А даже если такое понимание присутствует, то играть нечем. Чтобы воспользоваться ситуацией, надо иметь ресурсы, которых нет у Украины. Даже если есть разумные и грамотные аналитики и политологи, то от них практической пользы никакой, потому что экономика не позволяет делать ставки в игре.

Несмотря на всплеск информационной активности по поводу экономической войны или гонки за первенство США и Китая, Украину это не может касаться и в самой стране из-за этого ничего не изменится. Мы не можем ничего изменить, ни на что повлиять, поскольку мы в этом процессе не участвуем.

Если же говорить о Европейском рынке, то он находится в прекрасном состоянии.  Цены на европейском рынке выше, чем на американском. Уровень занятости ниже, чем в Америке. Европа может себе позволить содержать десятки миллионов бездельников, принимать беженцев, которые, кроме как потреблением ресурсов, больше ничем не занимаются.  Они могут сколько угодно жаловаться, но на самом деле их состояние стабильное. Для того чтобы говорить о европейском рынке, нужно понимать, что в отличие от американского или китайского, нет никакого единого европейского рынка, там нет единого центра принятия решений.

 Европейский  союз  —  это очень аморфная организация, в которой нет единого центра принятия решений: ни политических, ни экономических, ни технологических. Именно поэтому, если когда-нибудь Штаты с Китаем договорятся и «съедят» европейский рынок, то сделают это очень быстро, потому что если у тебя нет единого центра принятия решений, то ты не успеваешь реагировать на внешние вызовы. Сейчас европейский рынок прекрасно себя чувствует именно потому, что большую часть своего внимания центры принятия решений в Штатах и в Китае уделяют друг другу. Как только они это внимание переключат, тогда будет проблема, или не будет, потому что мы же не знаем, на что они это внимание переключат. Говоря об экономических противостояниях, стоит отметить, что там нет союзников, а есть партнеры, клиенты, предатели. Если говорить о партнерах Китая, нужно подчеркнуть, что ими являются игроки, которые могут заняться работой в тех нишах, которые остаются свободными, либо с меньшим объемом контроля. Также стоит подчеркнуть, что торговое противостояние ведется не для того, чтобы побеждать, а чтобы поддерживать свою экономику в алертном состоянии. После победы все расслабляются и перестают работать. Но в итоге возникает следующий кризис, в котором нужно работать.

Если говорить о прогнозах на 2020 год, то кризис, который длится с 2007 года,  продолжится.  Мало того, с 2007 года бедные стали еще беднее, а средний класс просто выпал, при этом богатые обогатились. Кризис – это когда нищие умирают, бедные становятся нищими, средний класс становится бедным, а богатые становятся еще богаче. И только если есть производство, необходимо кому-то работать, когда есть государство, тогда есть стратегические вещи. В Штатах и Китае это есть, а в Украине —  нет. И если у нас не появится элита, тогда мы, как государство,  обречены.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here