В среду, 18 сентября, состоялось очередное  заседание контактной группы  в Минске, от которой ждали решений в урегулировании кризиса на востоке. Однако украинская делегация отказалась закреплять на бумаге и подписывать «формулу Штайнмайера». Свой отказ украинская сторона мотивировала тем, что документ не предусмотрен минским комплексом мер. Об этом  заявил экс-президент Украины Леонид Кучма.

Минские соглашения — это дорожная карта для того, чтобы сохранить Донбасс в составе Украины. Иного пути пока никто не представил.  От итогов заседания минской контактной группы зависит и подготовка саммита в «нормандском формате». Еще недавно  были определенные предположения,  что нормандская встреча  состоится  уже в сентябре. По мнению экспертов, дата проведения саммита отодвинулась на неопределенное время.

Итоги переговоров  в Минске,  заявления сторон после встречи,  почему формула Штайнмайера  не подходит Украине и будущее «нормандского формата»  комментируют эксперты: Михаил Чаплыга, политический эксперт и  Илия Куса, эксперт по вопросам международной политики  аналитического центра «Украинский институт будущего»

чаплыга фотоМихаил Чаплыга, политический эксперт

В Минске состоялось заседание Трехсторонней контактной группы. Знаковое заседание, на нем, в том числе, могла решиться проблема —  будет ли встреча Путина и Зеленского в нормандском формате. РФ требовала подписание формулы Штайнмайера.  Глава МИДа  сообщал,  что Киев согласен на формулу Штайнмайера, а уже через несколько часов Украина отказывается подписать ее в Минске. Что это значит?

В Минске произошла фиксация того, что Украина изменила свою точку рения, т.е. готовится определенный блицкриг, согласованный со всеми внешними игроками. Суть заключалась в том, чтобы реализовать формулу Штайнмайера, но после того, как поднялся большой шум, этот сценарий начали переигрывать. Очевидно, что с этим не согласился Кучма, хотя его подпись стоит под Минскими соглашениями, а далее  началось отыгрывание ситуации. Вместо того, чтобы обсудить на встрече в Минске детали и ходы процесса, просто констатировали возвращение в исходную точку.

Речь идет о формуле Штайнмайера: что это такое и к чему нас ведут. На сегодняшний день руководители ОРДЛО  не являются легитимной стороной для проведения переговоров, поэтому надеются на Минский формат. Минск – это гибрид, поэтому Россия, Франция, Германия и США в какой-то мере настаивают на том, что выйти из этой ситуации можно только тогда, когда в ОРДЛО появятся условно легальные руководители, с которыми можно вести переговоры напрямую и это будет воспринято всеми. Для этого там необходимо провести выборы, чтобы там появились «кто-то» для того, чтобы этих «кого-то» признал Киев, также нужно, чтобы выборы прошли под контролем ЦИК и по специальному закону именно для ОРДЛО.

Необходимо принять специальный закон о местных выборах. С точки зрения Киева – это подвид местных выборов —  должны быть утверждены правила на уровне закона для того, чтобы все происходило в правовом поле Украины. ЦИК  может только «сверху» наблюдать, а реальными наблюдателями должна быть миссия ОБСЕ. Это ее прямая функция. Сначала нужно найти формулу, как легализовать руководство в  ОРДЛО, чтобы они стали субъектом для переговоров, после этого, уже с легальным руководством ОРДЛО перейти к обсуждению  фиксации особого статуса и внесение его на уровне Конституции и  контроль  над границей. Нужно сделать три шага:  создание легитимных руководителей, второй шаг – имплементация особого статуса в Конституции и третий шаг – передача границы. Это как гарантия того, что Киев не остановится в выполнении своих обязательств. Формула Штайнмайера содержит  больше пунктов, но это три ключевых блока. Об этом шла речь и об этом должны были бы говорить на встрече в нормандском формате.

Велись обсуждения об особом порядке самоуправления в ОРДЛО, амнистии и привлечении миротворческой миссии. Эти последние три пункта являются политической частью формулы Штайнмайера. По сути, это независимость. Это будет даже не федерация, а конфедерация,  которая фиксирует независимость ОРДЛО. Также надо убирать слово «унитарный», потому что даже «федеративный» не подойдет. Если там свои суды, то это не федерация. Вопрос идет о том, что это второй блок. Первый блок – это установление там легитимной стороны для переговоров, второй блок – имплементация status quo, имплементация его в правовое поле Украины на Конституционном уровне, третье – передача границ. Речь идет о втором блоке, т.е. имплементации в правовое поле, условно говоря, независимости этого образования в составе Украины.

Без амнистии будет невозможно, ведь если они в составе Украины, то должна быть проведена амнистия кроме преступлений против «человечности», а если есть факты преступлений, то тут Украина как государство ничего сделать не сможет, потому что это прямой путь в Гаагу,  где есть трибунал.

Отказ Киева  от подписания формулы связан  с огромным общественным резонансом, который вызвал этот вопрос. В Украине  сегодня  легко возбудить общественное мнение и обвинения в сдаче национальных интересов. Начали «авторски» трактовать формулу Штайнмайера . Но итог этого «шума» один —  после переговоров  шансы на проведение саммита нормандского формата и следующего обмена пленными снизились.

Я бы обратил внимание на события по «взрыву» моста в Киеве.  Мне кажется, что все это было четко рассчитано по времени  под подписи на Минской встрече, где должны были закрепить все то, о чем договаривались вне Минского формата —  формулу Штайнмайера. При подписании должна была произойти эта акция. Я так понимаю, группа Порошенко и Ко  должны были продемонстрировать  «сдачу интересов» Украины. А произошло все совсем по-другому – в Минске не подписали и это все сорвалось. Запускать сценарий со взрывом моста уже  не могли: когда мужчина захватил мост,  первая реакция людей – это негатив, но когда появилась информация и, видимо, ее кто-то запустил, что требования – политические и касаются они формулы Штайнмайера. После этого начало резко меняться мнение общественности. Многие начали с пониманием относиться к захватчику моста, даже сочувствовать ему. После этого провели мониторинг, увидели эту тенденцию, и сразу была вброшена версия о том, что это произошло на почве личных причин. Чуть-чуть не клеится, но это позволило сбить волну. Мне кажется, что это все звенья одной цепи.

Стоит отметить, что Минские соглашения частично выполняются, но каждая сторона их трактует по-своему. Одни говорят, что «Минск» был для того, чтобы остановить активную фазу боев.  Другие говорят, что цель «Минска» вернуть все на круги своя, включая людей, территории и контроль над границей. Каждый из подписантов подписывал их со своей мотивацией.

Что касается президента Украины, то он был готов соглашения  выполнять.  Его мотивировали тем, что ему дали мандат 73% избирателей, поэтому в любом виде, в котором он это сделает (спишет на «папередников») ,  он должен все это выполнять. Очевидно, Зеленский  пытался это реализовать, но, увидев реакцию соцсетей, реакцию СМИ, в том числе реакцию Кучмы, понял, что это взорвет его рейтинг и возможно будут какие-то массовые акции. Он решил сразу отыграть назад.

Получилось, Украина не хочет/не может в настоящее время  реализовать  формулу Штайнмайера, соответственно,  откладывается нормандская встреча. Ведь нормандская встреча – это всего лишь юридическая фиксация того, о чем стороны могли бы договориться.  Если будет готовность к этой формуле и последовательность ее реализации, тогда и состоялась бы нормандская встреча.

Что в таком случае можно сделать президенту Украины?  Возможно,  изложить несколько вариантов, начиная от чистой формулы Штайнмайера и заканчивая вариантом права признания самоопределения этих двух областей, вынести это на референдум. Тогда нужно принимать закон о референдуме.

Позиция США в этом вопросе очень простая. Украина для них играет роль занозы, с помощью которой они шантажируют Европу и с помощью которой они играют против тандема Россия-Китай. Осуществляют свой сценарий посредством санкционной политики.   Их задача – сохранять Украину как занозу. Они не заинтересованы в решении проблемы мира, они заинтересованы в том, чтобы не было активных боевых действий.

Я бы хотел подчеркнуть, что миротворческая миссия – не реальна. Бюджет ООН формируется на несколько лет вперед. А там нет никакой «миротворческой миссии» в Донбасс. В обозримом будущем она никак не может появиться. То же самое происходит с ОБСЕ. Если открыть бюджет ОБСЕ, можно увидеть, что и там появиться миротворческая миссия не может. По сценарию ОБСЕ надо провести консультации со всеми странами, которые готовы будут поддержать этот план,  а еще и дать денег. Это практически нереально.

Получается, Украина очутилась в ситуации политического цугцванга  – у нас есть один сценарий «пророссийский», где Донбасс де-юре уходит Украине, а по факту контролируется РФ,  второй —  «американский»,  связан  со сдерживанием РФ  путем войны, купленным у американцев оружием.  У нас, на самом деле,  вариантов очень мало. Чтобы у нас появились варианты, нам нужна легитимность этих вариантов, а это значит, что надо проводить референдум. А его надо готовить. Чтобы его готовить, надо иметь свое видение того, как мы это видим и хотим, потому что против результатов референдума не пойдут ни Россия, ни Европа, ни Америка. Чтобы не провалить референдум, не нарваться на свои же грабли, его надо подготовить информационно.

На референдум необходимо выносить разные сценарии решения проблемы. Вполне возможно, что народ Украины  изберет совсем другой вариант и посоветует власти – что надо делать. Вполне возможно, что у сторонников новых/иных  вариантов решения конфликта  будет обольше, чем у «Минска». Нужно проводить референдум,  нужен закон о референдуме. Но, мне кажется, что это решение — единственное, это могло бы изменить ситуацию, т.е. добавить аргументы на стол. Сейчас у нас новых  аргументов нет,  мы крутим старую «пластинку».  Осталось услышать, как отреагирует Франция и Германия на решение Киева  фактически   отказаться  от выполнения политической части Минских соглашений.

Илия Куса фотоИлия Куса, эксперт по вопросам международной политики  аналитического центра «Украинский институт будущего»

Из Минских соглашений сейчас хотят сделать основной безальтернативный вариант урегулирования ситуации на Донбассе, но при этом по факту не только их не выполнять, а и не предлагать никаких других вариантов.  Скорее, это и привело к плачевной ситуации. Всегда говорили, что им альтернативы нет, и, несмотря на то, что нам это не нравилось, никто других предложений не выдвигал. В этом была стратегическая ошибка.

Хотелось бы подчеркнуть, что формула Штайнмайера не может устраивать Украину,  об этом и говорил глава МИД. Проблема в том, что местные выборы проводятся до всех остальных процедур,  а это нам вообще не выгодно. Ведь мы понимаем, как эти выборы пройдут и кто там победит,  в условиях, когда эффективный контроль осуществляет РФ,  поэтому она нам изначально не была выгодна. Формулу Штайнмайера мы никогда не критиковали, особенно в нормандском формате, но по факту мы ее заговорили. Мы просто решили в какой-то момент свести разговоры о ней к нулю, и она забылась на два года. В 2017 году были последние серьезные разговоры о формуле Штайнмайера, а сейчас ее возродили, но не  с нашей подачи, а под давлением европейцев, которые предварительно договорились об этом с российской стороной.

Формула  Штайнмайера – не соглашение и не документ. Когда Штайнмайер был еще министром иностранных дел, он предложил попробовать провести выборы, а потом все остальное: амнистия, разоружение и т.д.  Это предложение нигде и ни в каких документах не фигурирует, это просто инициатива немецкой стороны.

 Некоторые эксперты говорят, что Вадим Пристайко после встречи с Волкером дезавуировал Минские соглашения. Но я этого не заметил. Мне кажется, что США  тоже выгодно быстро закончить данный конфликт или хотя бы привести к его деэскалации, даже ценой этой формулы. Другой вопрос, что они, скорее всего, об этом публично говорить не будут, потому что их позиция всегда была намного жестче, и сейчас они не будут разворачивать ее на 180 градусов. Они всегда придерживались мнения, как и европейцы, что минские соглашения безальтернативны. Это их официальная позиция, и она не менялась. Другой вопрос, насколько глубоко они вовлечены в эти договоренности между европейцами и РФ,  хотя мне кажется, что пока не очень — есть некий диссонанс в заявлениях Вашингтона и Брюсселя. Европа на полных парах говорит о необходимости все быстро решить и урегулировать, а Штаты не спешат такое говорить, поскольку заняты сейчас своими проблемами.

Очевидно, что  контактная группа пробуксовывает:  она разрабатывает рецепты, но не имеет  возможности их реализовать.  Возможно,  следует привлекать представителей парламентов сторон — для того, чтобы выработать конкретный план действий по реализации минских протоколов.

Необходимо отметить, что компромисс будет в любой случае, потому что это неотъемлемая часть всех мирных переговоров. Если у нас, условно говоря, есть принципиальное согласие на то, что мы это все решаем переговорами, тогда компромисс неизбежен.  Сейчас много вопросов, но первый вопрос — на каких условиях, какими будут эти компромиссы, и кто на какие пойдет, какие будут, если будут,  условия реализации формулы Штайнмайера. Мы понимаем, что одно дело говорить о проведении выборов, а другое – их провести. Это очень сложная задача, особенно учитывая, что есть много факторов на местном уровне в тех же ЛНР и ДНР, или же с украинской стороны, которые могут помешать. Я не считаю, что это все надо раскатывать  как «испорченное дело», по крайней мере, до саммита нормандского формата.  Я считаю, что там могут подписать что-то обязующее, ведь всем, особенно российской стороне, выгодно вывести эти функции на бумагу, тогда будут проблемы – Украина возьмет на себя обязательства уже юридически.

Также, с моей точки зрения, Владимиру Зеленскому, возможно,  не стоит ехать на переговоры нормандской четверки. Желательно  перенести эту встречу на полгода, а за это время выработать свою личную инициативу того, что делать,  что украинская сторона  хочет от переговоров. Предложения украинской стороны нужно будет  представить и обсуждать, таким образом, перехватив дипломатическую инициативу у российской стороны. Если же украинская делегация  туда поедет сразу —   нам навяжут определенные требования, которые стали результатом договоренности Европы и России, возможно и США. Украина в этом не участвовала.

Если говорить о том, может ли Украина выполнить Минские договоренности,  но при этом восстановить фактический или частичный контроль над ОРДЛО —  да, может. Тут же вопрос не стоит, что мы не возвращаем территории, мы их в любом случае будем возвращать. Цель РФ их тоже вернуть, другое дело, что они хотят вернуть их на своих условиях: особый статус, местные выборы, которые легитимизируют часть местных пророссийских элит,  амнистия. Это те условия, на которых они согласны возвращать регион. Он им не нужен. Если же выполнять каждый пункт Минских соглашений, то они приведут к тому, что мы вернем контроль над границей, вернем территории Донбасса, но цена за это будет достаточно высока  и это может спровоцировать  политический и экономический кризис.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here