С момента обретения независимости в 1991 году, Украина, как государство, успела пройти целый ряд довольно серьезных этапов на пути своего развития, каждый из которых грозил если не разделением государства на несколько частей, то, как минимум, дефолтом и затяжным кризисом. Спустя 28 лет можно констатировать лишь тот факт, что украинское государство по-прежнему остается целостным, хотя общественные настроения на Западе и Востоке страны, по всей видимости, подогреваемые определенными заинтересованными группами влияния, до сих пор не могут прийти к общему знаменателю и закопать все камни преткновений.

Увы, такого нельзя сказать о географической целостности, которая за последние годы подверглась ряду изменений, в частности, в связи с аннексией Крыма и выходом из-под контроля украинской власти части Донецкой и Луганской областей. И хотя, де-юре, эти территории остаются украинскими, а для большинства цивилизованного мира карта Украины сохраняется в прежних границах, де-факто приходится констатировать неспособность украинской стороны вернуть контроль над вышеупомянутыми территориями в ближайшей перспективе.

В сложившейся ситуации эти перспективы выглядят весьма запутанными и подвергаются разного рода обсуждениям как на внутренней политической арене, так и на геополитическом уровне. Анализируя предложенные на сегодняшний день решения украинского кризиса, можно выделить несколько главных вариантов. Одним из наиболее вероятных, учитывая признание ключевых геополитических игроков, остаются «Минские соглашения». Но и в этом случае существует ряд подводных камней и принципиальных позиций для всех сторон конфликта, что, в свою очередь, также влияет на затягивание ситуации и постепенный ее перевод в стадию заморозки.

В то же время, в политических и экспертных кругах пытаются проводить параллели с подобными событиями в мировой истории, изучая их опыт и вкладывая его в основу своих прогнозов или предложений урегулирования украинского кризиса. Стоит отметить, что и среди этих теорий есть свои фавориты, чаще всего используемые в качестве основы сравнения и моделирования. Например, одной из самых популярных аналогий, бесспорно, можно назвать бывшую Югославскую Республику, опыт которой активно обсуждается на протяжении последних пяти лет. И, несмотря на то, что с точки зрения территориальной целостности государства, пример Югославии выглядит весьма неутешительным, акцентируются именно точки соприкосновения, позволяющие жителям некогда одного государства, мириться с новыми реалиями, забывая все ужасы и потери, которые повлекла за собой гражданская война.

В свою очередь стоит отметить, что Украина, как одно из самых молодых государств Европы, на протяжении всей истории своей независимости демонстрировала склонности к так называемому позерству, заключающемся в поисках примеров или следованию тенденциям, навязываемыми искусственным путем. К примеру, еще в далеком 1991 году, первый президент независимой Украины Леонид Макарович Кравчук говорил: «Через пять лет Украина будет как Франция», и избиратель искренне верил в такие возможности трансформаций, даже не зная, что именно должно произойти и какие экономические или социальные показатели должны сравняться с далекой европейской страной. Позже, во время своего президентства, к подобным сравнениям прибегал и Леонид Данилович Кучма, заявляя, что Украина должна ориентироваться на Европу и НАТО, и это позволит за несколько лет достичь ей тех же темпов развития и сравняет Украину с уровнем западных соседей. Следуя заданной планке, тему позерства поддержал и Виктор Андреевич Ющенко. Но, учитывая большой разрыв основных показателей Украины и Европы, по всей видимости, решил сбавить темпы и вместо Франции привел в качестве примера Польшу, а также удвоил сроки достижения заданных целей до 10 лет. Похожими и весьма достижимыми, лакомыми примерами других, более развитых по сравнению с Украиной государств, пытались привлечь своих избирателей и все последующие украинские президенты, хотя со временем такие технологии начали демонстрировать все меньшую эффективность.

Анализируя эти примеры, возникает вполне логичный вопрос: почему в основу концепций развития Украины всегда вкладываются весьма спорные модели, показавшие себя не с наилучшей стороны. Ведь Франция, проводя политику повышения социальных стандартов и гарантий, а также продвигая демократические основы, на определенном этапе своего развития столкнулась с глобальной миграционной проблемой. Эта проблема возникла не в последние годы, как считают многие эксперты, а длится еще со времен ведения колониальных войн и расширения французского влияния на африканский континент и Ближний Восток. В связи с этим довольно авторитетный вес Франции на геополитической арене во многом нивелируется на социальном и гуманитарном уровне из-за невозможности справиться с миграционной проблемой, которая постепенно превращает Западную Европу в черный континент.

Собственно, пример развития Польши также имеет ряд нюансов, которые редко принимают во внимание. Получив довольно большой транш от МВФ, Польша смогла значительным образом повысить экономические показатели и улучшить уровень жизни граждан по сравнению с восточными соседями постсоветского блока. Но при этом, она по-прежнему не может удержать население страны, которое ищет лучшие условия труда и жизни в Великобритании и других западноевропейских странах.

Не стоит отрицать и целый ряд внутренних проблем в самом Евросоюзе, который в последние годы погрузился в довольно ощутимый кризис, пытающийся бросить все силы на спасение имеющихся границ и договоренностей между его членами. Конкуренция между Францией и Германией за первенство в решении ключевых вопросов, ситуация вокруг выхода Великобритании из ЕС, борьба за контроль над газовой монополией, вопрос антироссийских санкций, а также целый ряд других, не менее острых факторов – во многом негативно отразились и на европейской экономике. Вдобавок, стоит отметить и локальные проблемы, являющиеся достаточным аргументом в пользу того, что в ближайшее время Европейский Союз не планирует расширяться.

Также, довольно часто, украинские политики используют примеры и других стран, сумевших продемонстрировать высокие темпы развития экономических и социальных показателей. В первую очередь, к таким государствам можно отнести Сингапур, Южную Корею и Канаду. И хотя все вышеперечисленные государства расположены намного дальше, чем Европа, многие украинские избиратели упоминание этих стран в предвыборной риторике политических лидеров воспринимают весьма положительно. Безусловно, мало кто задается вопросом, как именно достигались эти темпы роста и на какие жертвы пришлось идти государству в том или ином случае. По всей видимости, здесь срабатывает принцип наличия красивой картинки, а все остальное не имеет релевантности.

Безусловно, стоит отметить, что практика заимствования различных примеров и методик, которые позитивно зарекомендовали себя в уже реализованных ситуациях, не являются постыдным действием. Иными словами: зачем заново изобретать велосипед или колесо, если подобные технологии уже давно проявили свою эффективность, а иногда даже безальтернативность в отдельных отраслях. Вопрос лишь состоит в правильном подборе инструментов и эффективных кейсов, которые можно использовать в определенных условиях для достижения желаемого результата.

Как пример, можно рассмотреть историю становления еще одного европейского государства, опыт которого не часто рассматривается в украинских реалиях. Это опыт одного из первых членов Европейского Союза или даже Европейского объединения угля и стали – Бельгии.

Согласно историческим справкам, Бельгия, в нынешних территориях, создавалась как временное государство по предварительным договоренностям нидерландского короля Виллема II и французского монарха Людовика XIX, которые таким образом попытались решить бельгийский вопрос, на то время вызвавший серьезные общественные волнения – Бельгийская революция из-за несогласия с присоединением к Нидерландам. Согласно этим договоренностям, независимость Бельгии предоставлялась на 10 лет, а во главе новообразованного государства поставили монарха Леопольда I. По всей видимости, за это время и Франция и Нидерланды планировали решить свои внешние, более важные вопросы, а уже потом вернуться к локальному – внутреннему конфликту.

По стечению целого ряда обстоятельств, существование Бельгии, как независимого государства, продлилось значительно дольше. Спустя 50 лет, в 1880 году, ранее непримиримые народы Фландрии и Валлонии осознали, что могут мирно жить на одной территории и даже находить консенсус в ряде государственных вопросов. В знак подтверждения этого союза в Брюсселе была возведена одна из самых больших в Западной Европе Триумфальная арка, ставшая символом независимости Бельгийского государства.

Спустя практически 200 лет с момента обретения независимости, Бельгия остается целостным государством, демонстрируя высокие темпы развития. Согласно данным международных рейтингов («The Economist», «The Heritage Foundation», «Репортеры без границ») Бельгия занимает 32-е место в рейтинге Индекса демократии стран мира, к примеру, уступая три позиции Франции, но значительно опережая Польшу, которая занимает 53-ю ступень (Украина в этом рейтинге только на 83 месте). Согласно рейтингу свободы экономической деятельности, Бельгия значительно опережает Францию: 52-е место против 71-го. Стоит отметить, что в рейтинге свободы слова, занимая седьмую позицию, Бельгия опережает не только Францию и Польшу, но и в два раза обходит Германию (15-е место).

Несомненно, Бельгия может претендовать на звание столицы мировой дипломатии, поскольку только в одном Брюсселе располагаются здания Европарламента, главные офисы НАТО, Всемирной таможенной организации, Евроконтроля, а также еще целого ряда транснациональных корпораций.

При всем этом, внутри страны сохраняется давняя вражда между Севером и Югом, то есть нидерландской Фландрией и французской Валлонией. Следуя давно устоявшимся стереотипам, северные бельгийцы (фламандцы), считаются более трудолюбивыми и пунктуальными. Часто приписывают себе практически все достижения в технических отраслях и считают, что процветание и стабильное развитие Бельгии, в первую очередь, именно их заслуга.

В свою очередь, южные бельгийцы (валлонцы) славятся своей любовью к более размеренной и порой ленивой жизни. При этом они получили в наследие множество достояний французской культуры, что также сыграло важную роль в развитии региона. Малоизвестный факт, но именно Валлония славится своим разнообразием местной кухни. Множество популярных во всем мире блюд, такие как картофель фри, бельгийские вафли или яблочный штрудель, своими корнями уходят именно в этот регион.

При более подробном изучении Бельгийского государства, можно провести определенные параллели с Украиной, которая на протяжении всей истории независимости также сталкивается с проблемой серьезного различия между западными и восточными регионами, каждый из которых пытается позиционировать себя как двигатель государственного развития. Кстати, читывая принадлежность бельгийского населения как минимум к двум абсолютно разным этническим группам, на государственном уровне было принято решение о введении сразу трех официальных языков: французского, нидерландского и немецкого, который боле распространен в восточной Бельгии. Таким образом, им удалось избежать спорных вопросов на этой почве.

Безусловно, практически любой, кто посещал Бельгию и выезжал за пределы Брюсселя, может подтвердить тот факт, что со временем споры между населением Севера и Юга Королевства никуда не ушли. Но все конфликты решаются на уровне диалога, а чаще всего воспринимаются обеими сторонами не более как традиционное противостояние, не несущее в себе лишней агрессии. В этом контексте можно приводить еще множество примеров, которые могут стать хорошей аналогией по отношению к украинскому вопросу, но стоит отметить, что Бельгия является не более, чем очередным кейсом, который также можно рассмотреть в поисках эффективных инструментов для урегулирования украинского кризиса.

За последние десять лет, несмотря на ряд попыток подражания некоторым европейским государствам, в Украине возрос интерес к опыту стран, сохранившие полный или частичный нейтралитет по отношению к военным блокам и экономическим объединениям. К примеру, Швейцария, Швеция или Австрия.

Во многом, такие примеры могут нести потенциально высокие перспективы для дальнейшего развития Украины, как независимого государства. Учитывая географическое расположение страны и внутренние общественные настроения, необходимо констатировать тот факт, что в случае поддержания исключительно Западного или исключительно Восточного вектора развития внешней политики, одна часть населения всегда будет оставаться недовольной, что чревато созданием почвы для протестных настроений и внутренней дестабилизации.

В любом случае, данные примеры и опыт других государств необходимо рассматривать довольно осторожно, учитывая целый ряд нюансов, связанных с особенностями того или иного региона, географическим расположением, экономическими показателями, этническими отношениями, ресурсными возможностями, а также целым рядом других факторов, которые имеют неоспоримое влияние на внедрение этого опыта.

При этом остается открытым вопрос: возможно, спустя почти 30 лет с момента обретения независимости, пришло время задуматься над изучением собственного опыта внутригосударственных отношений и вывести уникальную модель экономического, социального и политического развития Украины, не дублируя зеркальные и устаревшие обещания кандидатов, и не пытаясь быть похожими на одно из государств, пусть даже Западного образца?

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here