О церковной ситуации в Украине и предложении президента

Фото: УНИАН

…В декабре 1918 года в Киев прибыла делегация представителей Западно-Украинской Народной Республики во главе с министром иностранных дел Лонгином Цегельским (кстати, родной прадед Олега Тягнибока). Позже Цегельский вспоминал в мемуарах об одном интересном диалоге с главой Директории УНР Владимиром Винниченко.

«А что там делает ваш Шептицкий?» — быстро перешел Винниченко на другую тему. Я рассказал, что митрополита Шептицкого поляки интернировали в соборе св. Юра.

— Мы его освободим, — отреагировал Винниченко. Я ожидал, как Винниченко представляет себе освобождение, но он был настолько реальным, что желал на эту тему молчать.

— Беда, — продолжил через миг Винниченко, — что у нас нет такого человека, как Шептицкий, чтобы поставить его во главе украинской церкви. Есть владыка Платон в Сибири, искренний украинец, но, кажется, женился на какой-то учительнице. И есть еще Димитрий в Чернигове. Также искренняя украинская душа, но слишком любит опрокинуть лишнюю рюмку. А что бы вы сказали, если бы мы забрали Шептицкого в Киев – митрополитом всей Украины?

— Шептицкий быть православным митрополитом не согласится, — ответил я.

— Да каким там православным! Очевидно, что униатским. Православие отменим. Это же оно завело нас под царя восточного, православного, это оно проводило московизацию Украины. Православие всегда будет гравитировать к Москве. Ваша уния хороша для отличия и от Польши, и от Москвы. Униат по природе своей становится украинцем. Созовем синод епископов, архимандритов и представителей мирян из Украины и посоветуем им принять унию, а Шептицкого поставим во главе. Еще и договоримся с Римом, чтобы сделал его патриархом Украины. Хорошо звучит? Вы думаете, я шучу?

В душе я радовался этому плану, но все-таки высказал опасения относительно трудностей с православным духовенством и с противоуниатскими настроениями, созданными и культивированными Москвой.

— Ерунда! – возбудился Винниченко. – Это – революция, и все старое ломается. А кто не согласен, пусть посмеет… Арестуем каких-то два-три десятка закоренелых старозаконников, лишим приходов и хлеба, так остальные присядут. А украинский сантимент добьет остальных. Отмежуем Украину стеной унии от Москвы раз и навсегда!»

Вам это ничего не напоминает? Идем далее, роясь в архивах и в документах сравнительно недавних эпох.

20 апреля 1943 года начальник Группы религиозной политики Министерства восточных территорий Третьего Рейха Карл Розенфельдер подал на имя министра Альфреда Розенберга докладную записку «О перспективах развития конфессиональной ситуации в Рейхскомиссариате «Украина».

В ней отмечалось, что «ослабление Православной церкви московского направления являлось исходным пунктом и руководящей идеей министерства», а «использование всех сил на востоке в борьбе против большевизма потребует использования Православной церкви для создания положительного впечатления у верующего населения».

Автор записки проанализировал основные течения в православной среде, раскритиковав Автокефальную православную церковь. Во главе лояльной в отношении немцев церкви, по мнению Розенфельдера, епископы-автокефалы были непригодными. В качестве желаемой кандидатуры предлагался архиепископ Холмский и Подляшский Илларион (Иван Огиенко) – «просвещенный европеец немецкой ориентации», который имеет «безупречное германофильское прошлое, честолюбивый, но прямолинейный и волевой характер», способен «относительно благополучно провести Православную церковь в Украине за отделение от Московского патриархата», обеспечив «гарантию того, что генеральная линия будет соблюдена».

Идеи-фикс Петра Алексеевича Порошенко не новы: его идеологи чудесно понимают, что есть три фактора, которые пока что не дают совершить полный гуманитарный разрыв с Россией. Это православие (единая каноническая православная церковь в Украине – это УПЦ во главе с Блаженнейшим Онуфрием, остальные неканоничны и не признаны в мире), общая история (особенно история Великой Отечественной войны) и русский язык как язык значительной части населения Украины.

Но почему реанимация идеи относительно Поместной Церкви состоялась именно сейчас?

Для Петра Порошенко важно показать весомый позитив, не дожидаясь конкретного результата. Окончательное решение относительно создания Поместной Церкви (как ее уже окрестили острословы, УПЦ ПП) еще не принято – Священный Синод Константинопольского патриархата состоится только в мае, и не факт, что на нем будет принято соответствующее решение. Но мы-то помним, как Порошенко четырежды объявлял сроки предоставления Украине безвизового режима, невзирая на то, что в Брюсселе этот вопрос был далек от решения? Это абсолютно в стиле Порошенко: создать информационный повод, а уже как он будет наполнен и будет ли в нем реальное содержание – вопрос второстепенный.

Порошенко руководствовался двумя главными моментами. Первый: надо создать мощный «ньюс», способный своим позитивом перебить и возможный скандал, связанный с выходом книги Александра Онищенко «Петр Пятый», содержащей серьезный компромат на Президента. Второй: необходимо снова поднять свой рейтинг в глазах избирателей, поскольку эффект от безвизового режима перестает работать в позитив. А еще споры об автокефалии серьезным образом позволяют отвлечь внимание от проблем экономики и от внутриполитической борьбы, которая ставит под сомнение монолитность команды самого Президента – да и вообще позволяет усомниться в наличии таковой команды.

То есть, с политтехнологической точки зрения Порошенко делает правильный шаг. Но ни в коем случае не с политической! Особенно озвучивая конкретную дату: решение Вселенский патриарх, по мнению Порошенко, должен принять «до 1030-летия Крещения Руси», то есть, до конца июля 2018 года. А если не примет?

Предоставление автокефалии православной церкви в Украине – это вопрос не только религии, но и геополитики, заявил президент Украины Петр Порошенко в ходе заседания Верховной Рады 19 апреля 2018 года. «Этот вопрос выходит за рамки церковного. Речь идет о нашем окончательном утверждении независимости от Москвы. Здесь не только религия, здесь геополитика. И для меня это дело утверждения независимой поместной церкви имеет такой же вес, как полученные безвиз и Соглашение об ассоциации с Евросоюзом, как наша общая борьба за членство в Евросоюзе и членство в НАТО, которые еще впереди. Это вопрос национальной безопасности, нашей обороны в этой гибридной войне, потому что Кремль рассматривает русскую церковь как один из ключевых инструментов влияния на Украину». То есть, Порошенко не боится признаться, что для него этот вопрос лежит не столько в плоскости веры и канона, сколько в сфере политической.

9 апреля Петр Порошенко встречался с Вселенским патриархом Варфоломеем в его резиденции в Фанаре (Стамбул). Состоялась многочасовая беседа. Греческая и византийская традиции церковной дипломатии, как правило, построены таким образом, что предстоятели избегают прямых и однозначных формулировок в своих обещаниях. Вполне возможно, что Порошенко услышал то, что хотел услышать.

9 апреля Петр Порошенко встретился с Вселенским патриархом Варфоломеем в его резиденции Фото: Пресс-служба президента

Десять лет тому назад Варфоломей уже приезжал в Украину – на празднование 1020 годовщины Крещения Руси. Тогда Президент Виктор Ющенко тоже надеялся, что Патриарх дарует автокефалию и примет Украинскую поместную церковь под свое покровительство. Но Варфоломей скромно ответил, что не стремится к расширению своих полномочий и что церковное разделение в Украине следует преодолевать каноническим путем. Также Варфоломей заявил о полном единстве в позициях всех Поместных Православных Церквей в вопросе сохранения канонического порядка в мировом Православии. Тему на некоторое время закрыли.

После 2014 года вопрос снова актуализировался. В 2016 году Верховная Рада уже принимала обращение к Варфоломею относительно создания Поместной Церкви в Украине и возвращения Украины под омофор Вселенского патриархата. Варфоломей промолчал, но один из спикеров Константинопольского патриархата назвал подобное письмо «неслыханной дерзостью». В 2015 году Варфоломея посетили экс-президенты Украины Леонид Кравчук и Виктор Ющенко. В последнее время к Варфоломею ездили Андрей Парубий и Владимир Гройсман. Порошенко признался, что некоторые украинские чиновники ездили на Фанар «как на работу».

То, что данный вопрос активно продвигают Соединенные Штаты, очевидно. Показательно, что в 2008 году, приехав в Киев, Варфоломей почему-то посетил Посольство США в Украине и встретился с послом Тейлором. Объяснение, мол, 60% верных Константинопольского патриархата живут на территории США, не казалось убедительным: в других государствах во время своих визитов Варфоломей не посещает американские представительства. Еще один интересный момент: 14 апреля 2018 года, сразу же после визита к Варфоломею Петра Порошенко, состоялось посещение резиденции Константинопольского патриарха Сэмом Браунбэком, который недавно был назначен главой Комиссии США по международной религиозной свободе. Кроме положения христиан в Турции, рассматривался и вопрос Украины.

Но! Давайте исходить из реалий. Есть несколько аспектов, которые стоит учитывать. И влияние США на Фанар и самого Варфоломея – это лишь один из аспектов.

Во-первых, Варфоломей в последнее время вступил в неприкрытый конфликт с Русской православной церковью и патриархом Кириллом. Это уже чувствовалось во время Предсоборного совещания глав православных церквей в январе 2016 года в швейцарском Шамбези, где из десятка заявленных тем две (порядок предоставления автокефалии и диптих) не нашли взаимного понимания. В июне 2016 года Русская православная церковь, а также еще три церкви (Болгарская, Антиохийская и Грузинская) отказались принимать участие во Всеправославном соборе в Колимвари (Крит).

Во-вторых, значительную роль в окружении Варфоломея играет архиепископ Телмисский Иов, представляющий Константинопольский патриархат во Всемирном совете Церквей. Иов (в миру Игорь Геча, гражданин Канады, сын украинских эмигрантов) – главный лоббист вопроса предоставления автокефалии и создания Украинской поместной церкви. В июле 2016 года он говорил: «Вселенский Патриарх не раз заявлял, что Константинополь является Матерью-Церковью для Украинской Церкви. Он не раз подчеркивал, что является духовным отцом украинцев. И поэтому Вселенский Патриарх постоянно следит и переживает за состояние Православной Церкви в Украине. Тем более, после того, как Верховная Рада Украины обратилась в Константинопольский патриархат с просьбой предоставить каноническую автокефалию, эта просьба была рассмотрена на последнем Синоде, и Синод решил отдать этот вопрос комиссии для серьезного, надлежащего изучения этой проблемы». Кстати, мониторинг – в том числе и источников на греческом языке – не дал результата относительно того, где и когда Вселенский Патриарх говорил слова, приписываемые ему архиепископом.

Также, похоже, именно архиепископ Иов вложил в голову некоторым украинским политикам тезис о том, что все поздние автокефалии даровались в ответ на просьбу со стороны государственных властей и были обусловлены политическими обстоятельствами. На самом деле в церковной среде эта практика именуется филетизмом (доминирование национально-политических интересов над общецерковными) и осуждена как ересь на Поместном Константинопольском Соборе 1872 года.

В-третьих, главным искушением для Варфоломея является возможность радикального расширения паствы Константинопольского патриархата (сейчас около 5 миллионов человек во всем мире) за счет украинских верующих. То есть, существует и прагматический интерес.

Но одновременно следует учесть и контраргументы, которые нельзя не принимать во внимание.

Во-первых, если Варфоломей решится на данный шаг, это создает прецедент – существование двух юрисдикций на одной территории, что противоречит церковным законам и церковной традиции. Согласно существующему ныне церковному праву, Церковью-Матерью для Украины является Русская православная церковь, которая предоставила Украинской православной церкви автономные права. Создание еще одной юрисдикции – Украинской поместной православной церкви Константинопольского патриархата – создает серьезные проблемы, так как наличие серьезных противоречий может привести не просто к межконфессиональному противостоянию, но и к эскалации «религиозных войн» – особенно учитывая агрессивный характер некоторых противников УПЦ и их угрозы отнять у «московской церкви» храмы – в том числе, Лавру.

Вряд ли Варфоломей хочет войти в историю как глава Церкви, спровоцировавший религиозную смуту.

Во-вторых, последнее слово в данном процессе, как бы это ни выглядело удивительным, — за президентом Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом. С точки зрения официальной Анкары, вселенский патриарх Варфоломей – это гражданин Турецкой Республики Димитрос Архондонис, а Константинопольский патриархат имеет статус подразделения в государственном управлении по делам религий, оказывающего политическую поддержку турецким властям. Да, Варфоломею пришлось даже приветствовать начало операции турецкой армии в Северной Сирии «Оливковая ветвь», а в июле 2016 года Варфоломея даже подозревали в связях с заговорщиками, пытавшимися совершить переворот в Турции. Так что самостоятельные решения Варфоломея (в том числе по украинскому вопросу) – под сомнением.

Эрдоган же понимает, что вопрос «томоса» для него – это еще один козырь в большой политической игре. Он также понимает, насколько чувствителен к данной теме российский президент Владимир Путин, которого не так давно турецкий лидер принимал с «императорскими» почестями в Турции. Сегодня Эрдоган пытается лавировать между американскими и российскими интересами: с одной стороны, он поддерживает ракетные обстрелы Сирии войсками США, Великобритании и Франции, с другой – вопреки протестам со стороны Трампа, закупает российские ракетные комплексы С-400 и вступает в конфликт с представителями США, приезжающими в Анкару на переговоры. Он то демонстративно едет в Сочи и создает геополитический треугольник с Россией и Ираном, то выходит из него. У Эрдогана конфликт с Саудовской Аравией и Израилем, которые вряд ли помогут решить американцы. Но у него и ряд противоречий с Россией.

Президент РФ Владимир Путин и президент Турции Реджеп Эрдоган Фото: EPA/UPG

В начале 2018 года Эрдоган озадачился идеей: он хочет законодательно закрепить за собою титул «Гази» — «полководец, завоеватель». Он видит себя покорителем курдов, а также считает необходимым присоединить к Турции два сирийских анклава, в которых компактно проживают курды – Африн и Маджиб. Проблема состоит в том, что против присоединения Африна выступает Россия, а в Маджибе находится американская база. В аккурат накануне визита Петра Порошенко в Турцию Владимир Путин высказался за возвращение Африна под контроль Башара Асада, что вызвало гневную реакцию со стороны министра иностранных дел Турции Мевлюта Чавушоглу («Африн должен принадлежать афринцам!»).

Не стоит удивляться, если вдруг во время телефонного разговора между Путиным и Эрдоганом будет поднят вопрос территориальной принадлежности Африна именно в привязке к вопросу о будущем статусе Украинской поместной церкви. Пожертвовать территорией в 1840 кв км и с населением в 170 тысяч человек Путин теоретически может – Асад и так эту территорию не контролирует. Тем более, что подобное решение вызовет головную боль у американцев, для которых курды являются союзниками – а ведь следующим шагом Эрдоган потребует передать Турции район Маджиб!

Варфоломей – теоретически – тогда может пойти на компромиссное решение: создать на территории Украине не Церковь под юрисдикцией Константинопольского патриархата, а Подворье Константинопольского Патриархата (о чем говорят в околоцерковных кругах). Хотя и этот шаг потребует консультаций с Украинской православной церковью и ее предстоятелем.

В завершение процитирую нынешнего предстоятеля Украинской православной церкви Киевского патриархата Филарета (в то время – Митрополита Киевского). 4 ноября 1990 года, во время проповеди во Фроловском монастыре, он сказал: «Вы, может, слышали из уст некоторых депутатов, что нам нужна национальная церковь. Хорошо, наша Церковь и есть национальная: Украинская Православная Церковь. Но мы находимся в единении со всей семьей православных церквей, находимся в единстве с Московским Патриархатом и с Константинопольским, и с Болгарским, и с Румынским, и с Грузинским, и со всеми находимся в молитвенном каноническом общении, потому что мы верим в Единую Святую Соборную и Апостольскую Церковь. А все, кто отрывается от этого Тела, как автокефалы, подобно ветке, которая обломилась от дерева и рано или поздно засохнет, потому что нет в ней живительных соков. Господь сказал: «По плодам их узнаете их», а плоды этой автокефальной церкви – безблагодатные. И кто соединится с ней – будет раскольником».

Петр Алексеевич в последнее время во многом прислушивается к словам Филарета. Думаю, не лишним будет перечитать и это его наставление.

 

Кость Бондаренко, политолог.

«Апостроф»

Поделиться историей

Оставьте комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *